Соотношение социального и биологического в человеке

39430
знаков
0
таблиц
1
изображение

Министерство общего и профессионального образования

Российской Федерации

Саратовский государственный технический университет


Кафедра Философии

РЕФЕРАТ



Выполнил: студент группы

ЭМС-22 Шишкин П.В.

 

Проверила: Абросимова И.А.


Саратов 1999

Содержание

Содержание............................................................................................................ 1

Введение.................................................................................................................. 2

Постановка проблемы.............................................................................................. 2

Основная часть.................................................................................................. 3

Природное и общественное в человеке.................................................................. 3

Биологизаторские и социологизаторские концепции........................................ 6

Социобиология......................................................................................................... 8

Психоанализ и неофрейдизм................................................................................. 11

Социологизаторские концепции.......................................................................... 13

Заключение......................................................................................................... 15

Литература............................................................................................................ 16


Введение Постановка проблемы.

Рассматривая отношения биологических и со­циальных явлений, мы нередко говорим об обусловлен­ности биологического социальным. Наглядным примером тому могут служить социогенные болезни — те устойчи­вые психофизиологические отклонения от нормы, кото­рые обусловлены факторами общественной жизни: про­фессиональные заболевания, так называемые социаль­ные болезни, а также болезни, вызываемые или стабильно подкрепляемые нарушением экологического равновесия. Вместе с тем можно говорить и о биологи­ческом как детерминанте социального (например, в случаях, когда природные характеристики человека задают цели контрольные параметры в тех или иных областях общественной практики). Это касается, прежде всего, учета психофизиологических допусков в медицине (в фармакологии это качественный состав и дозировка ме­дикаментов), при решении проблем техники и норм без­опасности, в проектировании машин, оборудования, ме­бели, одежды, сооружений и т. д.

В несколько ином плане интересующая нас проблема встает при рассмотрении соотношения биологического и социального компонентов человеческого поведения. Здесь конечный результат определяется нередко соче­танием, наложением или «конфликтом» генетически унаследованных и обретенных в ходе воспитания (социа­лизации) форм поведения. Трудно судить, насколько первые значимы в нормальных жизненных условиях, но они дают себя знать в экстремальных ситуациях, осо­бенно когда человек стоит перед драматической дилем­мой: сохранение жизни (при пытке, голоде) или бесчес­тье. И может быть, «животный страх» — не просто ху­дожественно-метафорическое представление крайней степени человеческого испуга, блокирующего моральные принципы, а фиксация реальной деградации поведения до той ступени, где социальные ценности уступают свои контролирующие функции (критерия, нормы, образца) биологическим инстинктам?

Включенность человека сразу в два мира — в мир обще­ства и в мир органической природы — порождает немало про­блем, как касающихся актуального существования людей, так и связанных с объяснением самой природы человека. Из чи­сла последних рассмотрим две, которые можно считать ключе­выми.

Суть другой проблемы заключается в следующем: призна­вая, что каждый человек уникален, своеобразен, неповторим, в практической жизни мы, однако, группируем людей по раз­личным признакам, из которых одни (скажем, пол, возраст) опре­деляются биологически, другие — социально, а некоторые — взаимодействием биологического и социального. Возникает во­прос, какое же значение в жизни общества имеют биоло­гически обусловленные различия между людьми и группами людей?

Участниками дискуссий вокруг этих проблем, имеющих многовековую историю, являются не только философы, но и представители специальных наук о человеке, а также обще­ственные деятели. Мировоззренческая значимость таких дискус­сий очевидна. Ведь в ходе их не только выдвигаются, под­вергаются критике и переосмысливаются теоретические концеп­ции, но и вырабатываются новые линии практического действия, способствующие совершенствованию взаимоотношений между людьми.


Основная часть Природное и общественное в человеке.

Сложившаяся в нашей литературе традиция позволяет употреблять выражение «проблема биологического и социального» в очень широком и, к сожалению, довольно неопределен­ном смысле. Существует целый ряд различных проблем, подводимых под эту рубрику. Поэтому уточнение аспек­тов отношения биологического и социального — насущ­ная методологическая и науковедческая задача. Ее ре­шение осложняется отсутствием достаточно строгих ос­нований классификации, качественным многообразием того, что принято относить к биологическим или соци­альным элементам действительности, многосложностью связей этих элементов.

В соответствии с характеристикой К. Маркса сущности человека как совокупности общественных отношений, он предстает существом социальным. Вместе с тем человек — часть природы. С этой точки зрения люди принадлежат к высшим млекопитающим, образуя особый вид Homo sapiens, а, следовательно, человек оказывается существом биологическим.

Как и всякий биологический вид, Homo sapiens характери­зуется определенной совокупностью видовых признаков. Каждый из этих признаков у различных представителей вида может изме­няться в довольно больших пределах, что само по себе нормально. Методы статистики позволяют выявить наиболее вероятные, ши­роко распространенные значения каждого видового признака. На проявление многих биологических параметров вида могут влиять и социальные процессы. К примеру, средняя «нормаль­ная» продолжительность жизни человека, по данным современной науки, составляет 80—90 лет, если он не страдает наследственны­ми заболеваниями и не станет жертвой внешних по отношению к его организму причин смерти, таких, как инфекционные болезни или болезни, вызванные ненормальным состоянием окружающей среды, несчастные случаи и т. п. Такова биологическая константа вида, которая, однако, изменяется под воздействием социальных закономерностей. В результате реальная (в отличие от «нормаль­ной») средняя продолжительность жизни возросла с 20—22 лет в древности до примерно 30 лет в XVIII веке, 56 лет в Западной Европе к началу XX века и 75—77 лет — в наиболее развитых странах на исходе XX века.

Биологически обусловлена продолжительность детства, зрелого возраста и старости человека; задан возраст, в котором женщины могут рожать детей (в среднем 15—49 лет); определяется соот­ношение рождений одного ребенка, близнецов, троен и т. д. Био­логически запрограммирована последовательность таких процес­сов в развитии человеческого организма, как способности усваи­вать различные виды пищи, осваивать язык в раннем возрасте, появление вторичных половых признаков и многое другое. По некоторым данным, передается по наследству, то есть биоло­гически обусловлена, и одаренность разных людей в различных видах деятельности (музыка, математика и т. п.).

Подобно другим биологическим видам, вид Homo sapiens имеет устойчивые вариации (разновидности), которые обозначают­ся, когда речь идет о человеке, чаще всего понятием расы. Расовая дифференциация людей связана с тем, что группы, населяющие различные районы планеты, адаптировались к конкретным осо­бенностям среды их обитания, и это выразилось в появлении специфических анатомических, физиологических и биологических признаков. Но, относясь к единому биологическому виду Homo sapiens, представитель любой расы обладает такими свойственными этому виду биологическими параметрами, которые позволяют ему с успехом участвовать в любой из сфер жизнедеятельности чело­веческого общества.

Если же говорить о человеческой предыстории, то вид Homo sapiens является последней из известных сегодня ступеней раз­вития рода Homo. В прошлом нашими предшественниками были другие виды этого рода (такие, как Homo habilis — человек способ­ный; Homo erectus — человек прямоходящий и пр.), наука не дает пока однозначной генеалогии нашего вида.

Биологически каждый из когда-либо живших или живущих ныне человеческих индивидов является уникальным, единствен­ным, ибо неповторим набор генов, получаемых им от родителей (исключение составляют однояйцевые близнецы, наследующие идентичный генотип). Эта неповторимость усиливается в резуль­тате взаимодействия социальных и биологических факторов в процессе индивидуального развития человека, ибо каждый индивид обладает уникальным жизненным опытом (даже однояйцевые близнецы по мере взросления становятся в чем-то отличными друг от друга).

Уникальность каждого человека — факт первостепенной философско-мировоззренческой важности. Признание бесконечного многообразия рода человеческого, а, следовательно, и бесконечно­го разнообразия способностей и дарований, которыми могут об­ладать люди, есть один из основополагающих принципов гума­низма. Во времена культа личности Сталина в нашей стране, как известно, было в ходу утверждение: «Незаменимых людей нет». Оно использовалось для обоснования отношения к отдельному человеку как «винтику» громадной машины, для оправдания поп­рания прав и достоинства человека. Признание же уникальности и самоценности каждого человеческого существа прямо противо­положно такому пониманию человека и такой антигуманной прак­тике.

Приведенные примеры говорят о трудности, если неневозможности однозначной расшифровки словосочетания «соотношение биологического и социального». Очевидно, лишь конкретные предмет и цель исследования могут задать границы его точных значений. Для предупреждения смысловой путаницы следует прежде всего, различать конкретно-научный и философский аспекты проблемы биологического и социального.

Наиболее четкие примеры конкретно-научного аспекта дают те дисциплины, которые имеют дело с пограничными проблемами, лежащими на стыке общественных и естественных наук, и особенно те, предмет которых образуется наложением и взаимодействием сфер социального и природного. Это многие отрасли географии, медицина, сельскохозяйственные науки и др. О ряде отрас­лей знания можно сказать, что определенный срез соотношения биологического и социального составляет их специфический предмет. К традиционным наукам такого рода — психологии, генетике человека, антропо­логии — сегодня можно добавить эргономику и экологию человека, или медицинскую экологию.

Биологическая и социальная формы движения материи «соседствуют» в эволюционной картине мира: в ходе поступательного развития материи на базе ее биологи­ческой формы возникает качественно новое явление — общество. Поэтому взаимодействие закономерностей этих уровней действительности создает сложный комплекс проблем, касающихся роли и места каждого из них в различных сферах социального. Вследствие этого обра­зуется богатейшая гносеологическая почва для метафи­зических и идеалистических ошибок, которые подкреп­ляются и закрепляются классовым интересом и вклю­чаются в идеологическое обращение. Наиболее распро­страненная из этих ошибок связана с таким сведением (редуцированием) социального к биологическому, кото­рое ведет к подмене первого вторым. Она-то часто и ле­жит в основе свойственного буржуазной философии не­исторического подхода к человеку и социальной действи­тельности в целом.

Поясним это на конкретном примере. Сегодня всякий, кто выступает с тезисом о биологическом превосходстве одной расы над другой, будет оценен общественным мнением, по меньшей мере, как реакционер, а категорическое неприятие этого тезиса мы считаем естественным для каждого здравомыслящего чело­века. А между тем такой взгляд на вещи является историческим завоеванием человечества, и притом завоеванием сравнительно недавним. Еще в прошлом веке и даже в начале нынешнего было распространено убеждение в превосходстве «белой расы» над всеми другими, и идеи, которые сегодня мы оцениваем как расистские, в тех или иных формах высказывались отнюдь не отъявленными реакционерами, а людьми вполне прогрессивных взглядов. Так, немецкий биолог Э. Геккель, ревностный пропа­гандист учения Ч. Дарвина, в 1904 году писал: «Хотя значитель­ные различия в умственной жизни и культурном положении между высшими и низшими расами людей, в общем, хорошо известны, тем не менее, их относительная жизненная ценность обычно понимается неправильно. То, что поднимает людей так высоко над животными...— это культура и более высокое разви­тие разума, делающее людей способными к культуре. По большей части, однако, это свойственно только высшим расам людей, а у низших рас способности развиты слабо или вовсе отсутст­вуют... Следовательно, их индивидуальная жизненная значимость должна оцениваться совершенно по-разному». Заметим, что по­добные воззрения у многих вполне мирно могли уживаться с чувствами сострадания и жалости по отношению к людям «низ­ших», то есть обделенных самой природой рас, даже с интере­сом к их экзотическим нравам и обычаям. Но и в этом случае то был взгляд со стороны своего «высшего» на чужое «низшее». Конечно, наше теперешнее отвращение к подобным высказыва­ниям есть плод не одних лишь дискуссий, а в большой степени самого опыта XX века, который явил миру немало ужасающих примеров геноцида. Но нельзя забывать о том, что геноцид нахо­дил себе оправдание и обоснование и в теоретических рассуж­дениях.

Еще один пример того, как порой быстро и резко может меняться в истории восприятие биологически обусловленных раз­личий между людьми,— это социальные взаимоотношения между мужчинами и женщинами. Различие двух полов, принадлежащее к числу наиболее фундаментальных биологических различий между людьми, в многообразных формах отражается в социаль­ных отношениях и в культуре общества. На протяжении мно­гих веков это различие осмысливалось людьми сквозь призму категорий «высшего» (к которому относили мужское начало) и «низшего» (женского). Борьба за равноправие женщин началась по историческим меркам совсем недавно — всего лишь 100 — 150 лет назад. И хотя сегодня в этой области остается еще много нерешенных проблем, а движение женщин за свои права приоб­ретает подчас в западных странах экзотические и даже экстремистские формы, нельзя не заметить того, насколько актив­нее и многограннее стало участие женщин в жизни современного общества. Во всяком случае, ныне в общественном мнении все больше утверждается понимание того, что различие полов должно пониматься не в плане их противопоставления как якобы «высше­го» и «низшего», а в плане их взаимодополнительности и одного из важных источников разнообразия человеческой природы — того разнообразия, которым обеспечивается ее богатство.


Биологизаторские и социологизаторские концепции.

В ходе дискуссии о соотношении биологического и социального в человеке высказывается широкий спектр мнений, заключенных между двумя полюсами: концепциями человека, которые принято называть биологизаторскими, или натуралистическими, сторонни­ки которых абсолютизируют роль естественных, биологических начал в человеке, и социологизаторскими концепциями, в которых человек представлен как всего лишь слепок с окружающих его социальных отношений, их пассивное порождение. Конечно, в законченном виде такие полярные точки зрения высказываются нечасто, однако многие трактовки человека при рассмотрении соотношения в нем биологического и социального тяготеют к одному из этих полюсов.

К биологизаторским концепциям относится расизм, который, как уже говорилось, исходит из того, что в главном, существенном, природа человека определяется его расовой принадлежностью. Подобно расизму, дискредитировало себя другое биологизаторское течение — социал-дарвинизм, довольно влиятельный в конце прошлого и начале нынешнего века. Его сторонники пытались объяснить явления общественной жизни (такие, например, как борьба классов), опираясь на учение Дарвина о естественном отбо­ре и эволюции (так, они делали вывод о том, что представители высших классов занимают ведущее место в обществе, поскольку наиболее высоко развиты).

Поучительно проследить истоки этой концепции. В свое время английский священник и экономист Т. Мальтус выдвинул тезис о том, что общественная жизнь является ареной борьбы за суще­ствование между отдельными индивидами и что успеха в этой борьбе должны добиваться наиболее приспособленные. Ч. Дарвин впоследствии применил идею борьбы за существование в своем эволюционном учении, понимая ее, как он сам писал, «в широ­ком и метафорическом смысле». При этом Дарвин наполнил эту идею конкретным биологическим содержанием. Затем, однако, из биологии эта идея была вновь перенесена на общественную жизнь, причем ее использование теперь освящалось авторитетом естественной науки. Утверждалось, что коль закон борьбы за суще­ствование действует в мире природы, то ему должна подчиняться и жизнь общества. В действительности же не только борьба классов, но и экономическая конкуренция зиждутся на иных — социально-экономических — основаниях и развиваются совершен­но иными путями, чем внутри- и межвидовая борьба в мире живого.

Подобный — с логической точки зрения некорректный — прием вообще довольно широко используется в биологизаторских концепциях. Так, несколько десятилетий назад в западной лите­ратуре со ссылками на этологию (науку о поведении живот­ных) много писалось о том, что человеку свойственны врожден­ные инстинкты агрессивности, которые он унаследовал будто бы от своих животных предков. Но как возникло само представление об агрессивности животных? Этологи, наблюдая за их поведением, должны были как-то выделять и классифицировать различные повторяющиеся формы этого поведения. Для их наименования часто используются слова, заимствуемые из языка повседневной жизни. В новом контексте эти слова, конечно же, обретают и новый смысл. Именно так обстояло дело со словами «агрессия», «агрессивность» при обозначении форм поведения животных. За­тем, однако, снова был осуществлен незаконный перенос значе­ний терминов, описывающих одну сферу действительности, на другою сферу, и утверждения о «врожденной» агрессивности людей получали, таким образом, видимость естественнонаучного обоснования.

Примерно такой же неоправданный перенос значений характе­рен и для получившей ныне широкое распространение в ряде западных стран «социобиологии». Один из ее основателей, аме­риканский ученый Э. О. Уилсон предлагает рассматривать исто­рию человека глазами зоолога с другой планеты, составляющего каталог земных животных. Под таким углом зрения, утверждает Уилсон, все гуманитарные и социальные науки окажутся всего лишь специализированными разделами биологии, а история и художественная литература — лишь способами исследования пове­дения человека как биологического вида.


Социобиология.

Определяя подходы к «единой науке о человеке», социобиологи, прежде всего, пытаются избежать как установок социал-дарвинизма, так и вуль­гаризаторских концепции «социологического детерминизма». Стремле­ние «подняться» над этими крайностями в рассмотрении человека впол­не искренне, оно не раз выражено как в серьезных работах, так и в раз­личных научно-фантастических зарисовках. Вообразим, предлагают социобиологи, среди огромного числа разумных цивилизаций космоса две особые интеллектуальные расы — эйдилонов и ксинедринов. Эйдилоны — от греческого «умельцы» — некие органические машины. Их мышление и поведение генетически запрограммировано. Напротив, сознание ксинедринов представляет собой как бы чистую доску. В их мышлении нет и следа генетической детерминации, оно целиком про­граммируется внешней средой. К кому же ближе мы — задаются вопро­сом социобиологи. Путь эйдилонов — это генетическая предопределен­ность. Путь ксинедринов — диктат культуры. Оказывается, люди планеты Земля идут особым, третьим путем, суть которого, по их мнению, в свое­образной генно-культурной трансмиссии, т.е. в постоянных переходах от генных факторов к культурным и наоборот. И хотя культура предла­гает для развития человека множество возможностей, биологически предопределенные органы чувств и мозг индивида делают свой выбор. И именно это в масштабах всего человечества, утверждают социобиоло­ги, определяет формы и тенденции развития культуры: гены и культура «держат друг друга на привязи».

Используя образы эйдилонов и ксинедринов, Уилсон и Ламзден фак­тически обсуждают давнюю философскую проблему «природа—воспи­тание». В ее рамках рассматриваются вопросы о природе сознания, о путях формирования истинно человеческого в человеке. Как естест­воиспытатели, они убеждены в том, что полярные подходы к человеку возможно примирить лишь на основе научного знания. И здесь биологии отводится решающая роль. Уже в первой работе — «Социобиология: новый синтез» — Э. Уилсон дает краткое определение основной задачи нового направления, состоящей в систематическом изучении биологиче­ских основ всех форм социального поведения. Причем под социальным поведением подразумеваются те его формы, которые порождены суще­ствованием живых организмов в сообществах и направлены на их сохра­нение и процветание. В последующих работах Э. Уилсона предмет социобиологии уточняется, конкретизируется, особенно в отношении пробле­мы человека, изначально включенной в общий контекст анализа биоло­гических основ «социальности».

Как видно, лейтмотивом всех работ социобиологов является глубо­кая вера в возможности биологии внести серьезный вклад не только в теоретическое понимание человека, но и в практическое преобразование его образа жизни. Поэтому, обращаясь к мыслителям прошлого, Э. Уилсон и его сторонники отдают предпочтение либо тем, кто акценти­ровал свое внимание в большей мере на природно-биологической сторо­не человеческой жизнедеятельности (Г. Спенсер, П. А. Кропоткин, Ч. Дар­вин), либо тем, кто исследовал возможности научного знания в изучении человека (Д. Юм, И. Кант). Очевидно, что сами по себе симпатии именно к этим ученым не могут быть предметом критики. Вместе с тем ориента­ция на те или иные научные школы, теоретические направления, равно как и на их отдельных представителей, не может не характеризовать и их последователей. Влияние философских идей прошлого (да и настояще­го) на естествоиспытателя, на его мировоззрение представляет собой довольно сложный процесс. Его невозможно описать только с помощью понятий «использование идей», «заимствование идей», не впадая в схе­матизм. Да и объективный анализ воздействия культуры на индивиду­альное творчество несовместим с подобным упрощением.

Действительно глубокое и всестороннее изучение того или иного направления в науке предполагает не только учет специфики предмета исследования естествоиспытателя, но и ту внутреннюю напряженность его теоретического мышления, которая непременно содержит «филосо­фемы», как это удачно названо в нашей литературе. Формирование и способ существования этих «философем», представляющих собой скорее образ общефилософского подхода, чем строгую совокупность его принципов, включены в ту социокультурную реальность, в которой протекает научно-исследовательская деятельность ученого. Как подчер­кивает Э.Майр, среди многих факторов, способных объяснить опосре­дованный характер воздействия философских идей на биолога, прева­лирующую роль играет мировоззренческий климат эпохи, страны, кон­кретного научного сообщества. Именно мировоззренческий климат создает контекст конкретно-исторического обсуждения таких «вечных» дилемм биологии, как «механицизм—витализм», «автогенез—эктоге­нез», «преформизм—эпигенез», «редукционизм—антиредукционизм». К этим дилеммам, в качестве их специфичной формы, на наш взгляд, можно отнести и дилемму «природа—воспитание». Именно она выраже­на социобиологами в образах эйдилонов и ксинедринов.

Исключительно научные критерии оценок искажаются социобиологами даже в отношении такого авторитета, как Дарвин. Его наследие постоянно используется в концепциях социобиологии. Дарвинизм рас­сматривается как фундамент научного мышления и даже как своего рода философия, наиболее полно отвечающая духу современного естест­вознания в целом. В попытках найти биологические основания нравст­венности, духовных характеристик человека социобиология постоянно апеллирует к теории Ч. Дарвина.

Осуждая социал-дарвинизм, социобиологи настолько широко, бук­вально безбрежно толкуют возможности дарвиновской теории, что в ее рамках оказывается возможным объяснить и социальное бытие челове­ка, и социально-культурную детерминацию его наиболее отличительных свойств. Предваряя более подробный разбор взаимоотношений дарви­низма и социобиологии, посмотрим, так ли достоверно то, что дарвинов­ские работы, посвященные проблемам человека, могут быть оценены социобиологами в качестве идейно-теоретических предпосылок их кон­цепций. Речь, прежде всего, пойдет о трудах «Происхождение человека и половой отбор» (1871) и «Выражение эмоций у человека и животных» (1872). Главная идея, которую здесь следует иметь в виду, — это идея о зако­номерном и постепенном происхождении человека из животного царства. Эта мысль, зародившаяся у Дарвина задолго до появления «Происхожде­ния видов» и «Происхождения человека», присутствует в его «Записных книжках о трансмутации видов»: «Прогрессивное развитие дает оконча­тельное основание для (допущения) громадных периодов времени, предшествовавших (появлению) человека. Трудно человеку, учитывая (свою) мощь, расширение области (своего) обитания, (свой) разум и будущность, быть непредубежденным в отношении самого себя, (одна­ко) в настоящее время это кажется (ясным)».

Среди биологических предпосылок становления человека Дарвин указывал, прежде всего, на прямохождение, специализацию передних конечностей высших приматов для трудовых операций, членораздельную речь, развитые органы чувств и мозг. На их основе и протекал весь про­цесс формирования человека как взаимодействие социальных, биологи­ческих и абиотических факторов и закономерностей.

Социобиологи постоянно подчеркивают, что они — материалисты, натуралисты, эмпирики-дарвинисты. Однако дарвинизм подчас интерпре­тируется ими произвольно, а материализм понимается настолько неопре­деленно, что остается терминологическим обозначением. Истинный характер мировоззренческих оснований социобиологии приходится буквально реконструировать по частям, сопоставляя отдельные теоре­тические результаты с различными заявками, намерениями и философ­скими суждениями сторонников этого направления. В философском анализе социобиологии возможно и необ­ходимо использовать философские критерии оценок. На первый взгляд этот тезис противоречит первому. Однако, несмотря на довольно редкое употребление самого термина «философия», социобиологи обсуждают действительно философские вопросы: о природе человека и его проис­хождении, о соотношении физиологического и психического, о социаль­ном характере поведения животных и человека, о сущности этики, сво­боды воли и т.д. Безусловно, философской по своей сути является, и главная цель социобиологии — создать некую синтетическую науку, которая охватывала бы все стороны человеческой жизнедеятельности. То, как фактически она реализуется, представляет собой одну из важней­ших тем данного исследования. Дело в том, что, поставив целый ряд философских вопросов, они продолжают мыслить при их решении как естествоиспытатели. Эта наивная вера во всемогущество естественно­научного стиля мышления составляет их своеобразное методологическое кредо. Именно к нему мы вправе применять сугубо философские оценки.


Психоанализ и неофрейдизм.

Психоаналитическая философия по своим методоло­гическим установкам и принципам представляет собой характерную и распространенную форму биологистского подхода к общественным явлениям, которая оказы­вает широкое влияние на буржуазную философию истории, эстетику, социологию, политологию и т. д. Совре­менные разновидности психоанализа, или фрейдизма, представляют собой антропологистскую трактовку чело­века, согласно которой определяющими факторами его поведения (а также культурно-исторического процесса в целом) являются коренящиеся в самой человеческой природе и не подвергающиеся историческому изменению инстинктивные силы и побуждения.

Согласно фрейдизму, структура личности включает три компонента. Это область бессознательного, или оно, — самое глубокое основание естественно-инстинк­тивных влечений, включающих в себя, прежде всего эрос, или инстинкт жизни, и его протагониста — ин­стинкт разрушения и смерти танатос. Далее, это созна­тельный компонент психики, собственно Я, которое пы­тается согласовать бессознательные влечения человека с требованиями внешней среды, общества. Наконец, это интериоризированные требования общества, обретающие форму совести, моральной цензуры, ценностных норм,— так называемое сверх-Я.

Бессознательное, согласно фрейдизму, является ведущим и асоциальным началом. Психоаналитики считают, что с точки зрения современной биологии оно должно быть отнесено к гено­типу, поскольку в основе своей является наследуемым комплексом инстинктов. В силу этого оно не поддается преобразованию под воздействием социальных факто­ров. Напротив, оно автономно и само является ведущим фактором человеческого поведения.

Для объяснения механизма взаимодействия челове­ка и общества сторонники фрейдизма выдвинули две концептуальные схемы: «принцип удовольствия» и «принцип реальности».

Постоянное столкновение принципов «удовольствия» и «реальности» порождает в Я невротическое состоя­ние, угнетающее человека и чреватое опасностью резко негативной реакции либидо на социальные запреты. Исторически неврозы возникали со становлением циви­лизации как последствия табу на инцест, каннибализм, убийство соплеменника. Самые ранние социальные за­преты — не достояние истории, они действуют и сегод­ня, негативно влияя на психическое здоровье. «Влече­ния и желания, изнывающие под игом этих запретов, рождаются заново с каждым ребенком,—писал Фрейд, — существует класс людей, невротики, которые уже на эти лишения реагируют антисоциально».

Таким образом, фрейдовский человек оказался сотканным из целого ряда противоречий между биологическими влечениями и сознательными нормами, сознательным и бессознательным, инстинктом жизни и инстинктом смерти. Но в итоге биологическое бессознательное начало оказывается у него определяющим. Человек по Фрейду, — это, прежде всего эротическое существо управляемое бессознательными инстинктами.

Как видно, истоки социального, в том числе духовного творчества, человека сводится к биологическим механизмам его жизнедеятельности.

Один из ведущих неофрейдистов, Э. Фромм, попы­тался представить человека как результат взаимодей­ствия психобиологических и общественно-исторических факторов. Однако устранить биологистские пороки тео­рии Фрейда ему не удалось. Дело в том, что Фромм ис­ходит из тех же посылок. Несмотря на стремление уси­лить значение социальной среды в формировании чело­века, даже что-то позаимствовать из марксизма (он оперирует такими понятиями, как «общественные от­ношения», «базис», «надстройка»), Фромм не преодолел изначального разрыва между личностью и обществом. Человек сохраняет у него фрейдистскую трехчленную структуру психики, продолжает оставаться носителем неизменных свойств и потенций, которые социальная среда может лишь реализовать, выявить или заблокиро­вать. По Фромму, человеку противостоит общество, ог­раничивающее свободную игру инстинктов требования­ми социальной дисциплины, и, поскольку человек жи­вет в обществе и только в нем удовлетворяет свои жиз­ненные потребности, он вынужден принимать репрес­сивные условия существования, ограничивая свою свободу.

Человек по Фромму, биологически не приспособленный индивид, следствием чего является его социальное развитие.

Вопрос о научной несостоятельности биологизаторских концеп­ций должен рассматриваться в плане претензий не только на описание того, что есть человек, но и на обоснование опреде­ленной программы социальных действий — будь то оправдание и защита существующих в данном обществе порядков, либо подчинение и даже истребление «менее приспособленных» пред­ставителей человечества и т. п.


Социологизаторские концепции.

В полной мере это требование относится и к концепциям, тяготеющим к другому полюсу, то есть концепциям социологизаторским. Все то, что относится к биологии человека, к естест­венным предпосылкам его существования, наконец, к человече­ской индивидуальности в ее многообразнейших проявлениях в рамках этих концепций, воспринимается как нечто второсте­пенное, от чего можно отвлекаться при изучении человека, и более того, как сырой материал, обладающий бесконечной пластич­ностью, коим можно безгранично манипулировать во имя дости­жения того или иного социального идеала.

Для философского осмысления тех опасностей, которые таят в себе социологизаторские трактовки человека, очень многое дает популярный в нашем столетии жанр антиутопий — лите­ратуры, описывающей вымышленное общество, в котором господ­ствует примитивный, одномерный социальный идеал. Ярким при­мером антиутопии может служить роман английского писателя О. Хаксли «О дивный новый мир» (1932 г.), повествующий о стране, в которой искусственным путем воссоздаются разные типы человеческих существ, заранее приспособленных к тем или иным видам труда, но ограниченных во всех других отноше­ниях... Впрочем, систематическое истребление миллионов людей, своего рода выбраковка «неполноценного человеческого материа­ла», проводившаяся, например, гитлеровцами,— это, увы, не вы­мысел, а реальность XX столетия.

Особо надо сказать о тех концепциях, к которых при всем внешнем признании важности биологическою фактора высказываются оптими­стические утверждения о возможности быстрого и необратимого изменения че­ловеческой природы в нужную сторону за счет одних только внешних воспита­тельных воздействий. История знает много примеров того, как с помощью мощ­ных социальных рычагов менялась общественная психология (вплоть до массо­вых психозов), но всегда эти процессы были кратковременны и, главное, обрати­мы. Человек после временного исступления всегда возвращается к своему ис­ходному состоянию, а иной раз и теряет при этом даже достигнутые рубежи. Культурологическая штурмовщина и краткосрочные изматывающие рывки не имеют никакого исторического и социального смысла — они только дезориентируют политическую волю и ослабляют действенность самих социальных рычагов.

Характерное для социологизаторских трактовок пренебреже­ние к биологическому в человеке отчасти коренится в христиан­ской традиции, в которой духовное резко противопоставлялось телесному, плотскому как возвышенное — низменному. И хотя в целом различения социального и биологического, с одной сто­роны, духовного и телесного — с другой, не совпадают, однако между ними есть и определенные пересечения. Например, влия­ние этой традиции явственно ощущается, когда в социологиза­торских трактовках человека социальное не только противопо­ставляется биологическому, но и оценивается как нечто более высокое, более «благородное».

Какова же позиция марксизма в вопросе о соотношении со­циального и биологического в человеке? К. Маркс, как уже говорилось, подчеркивал, что определяющим в человеке является социальное. Человек и общество неразрывны: только в обществе, в рамках конкретных социальных образований, он реализуется как человек, всегда оставаясь «сущностью всех этих социальных образований, но эти образования выступают также и как его действительная всеобщность, поэтому также и как общее всем людям». Сознание и мышление человека возникают как общест­венный продукт и, следовательно, оказываются вторичными по отношению к его общественному бытию. На этой основе формируются и специфически человеческие материальные и духовные потребности, которые наряду с другими характеристиками также определяют сущность человека.

Определяя социальную сущность человека, подчеркивая значение его общественных связей и характеристик, марксизм отнюдь не нивелирует особенностей отдельных индивидов, не принижает их специфических качеств как личностей, наделенных характером, волей, способностями и страстями. Напротив, обра­щая внимание на общие закономерности, он стремится рельефнее оттенить, научно объяснить эти личностные качества людей. И здесь важно обращение не только к социальной сущ­ности, но и к биологической природе. Не случайно Маркс придавал очень большое значение рассмотрению человека как предметного, чувственного существа, характеризуя отдельные особенности и влечения которого (страсть и т. п.) также как его «сущностные силы». «Человек,— писал он,— является непосред­ственно природным существом. В качестве природного суще­ства... он... наделен природными силами, жизненными силами, являясь деятельным природным существом; эти силы суще­ствуют в нем в виде задатков и способностей, в виде влече­ний...».

Такой подход нашел разностороннее обоснование и развитие в трудах Энгельса, подчеркивавшего, что мы не властвуем над природой, «наоборот, нашей плотью, кровью и мозгом принад­лежим ей и находимся внутри ее...». Биологическая природа человека принималась Энгельсом как нечто исходное, хотя, безусловно, недостаточное для объяснения истории и самого чело­века. В письме К. Марксу он отмечал, что «мы должны исхо­дить из «я», из эмпирического, телесного индивида, но не для того, чтобы застрять на этом... а чтобы от него подняться к «человеку».


Заключение

Биологическая и социальная формы движения материи «соседствуют» в эволюционной картине мира: в ходе поступательного развития материи на базе ее биологи­ческой формы возникает качественно новое явление — общество. Поэтому взаимодействие закономерностей этих уровней действительности создает сложный комплекс проблем, касающихся роли и места каждого из них в различных сферах социального.

Будучи биосоциальным существом, человек испытывает на себе взаимодействие генетической и социальной программ. Носителем генетических свойств служат молекулы ДНК, носителем же социальной программы является опыт человечества, который передается новым поколениям путем обучения и воспитания. Естественный отбор уже давно не имеет решающего значения в жизнедеятельности людей. Это обстоятельство погасило для них биологическую эволюцию в виде расо- и видообразования. Генетика свидетельствует о том, что наследственный потенциал человека неисчерпаем и может сохраняться неограниченно долгое время. В то же время социальные условия существования людей стали все больше определять их развитие и развитие общества.

Человек представляет собой целостное единство биологического (организменного), психического и социального уровней, которые формируются из двух: природного и социаль­ного, наследственного и прижизненно приобретенного. При этом человеческий индивид ¾ это не простая арифметическая сумма биологического, психического и социального, а их интегральное единство, приводящее к возникновению новой качественной ступени – человеческой личности.


 

Литература

  Каримский А.М. Социальный биологизм: природа и идеологическая направленность.—М.: Мысль, 1984.

  Карпинская Р.С., Никольский С.А. Социобиология: критический анализ. – М.: Мысль, 1988.

  Кемеров В.Е. Введение в социальную философию.—М.: Аспект Пресс, 1996.

  Социальная философия. / Под ред. Лавриненко.—М.: Культура и спорт, 1995.

  Спиркин А.Г. основы философии.—М.: Политиздат, 1988.

  Фрейд З. Психоанализ. Религия. Культура.—М.: Ренессанс, 1992.

  Фрейд З. Психология бессознательного.—М.: Просвещение, 1990.


Информация о работе «Соотношение социального и биологического в человеке»
Раздел: Философия
Количество знаков с пробелами: 39430
Количество таблиц: 0
Количество изображений: 1

Похожие работы

Скачать
21369
0
0

... подчиняется не только социальным и биологическим зако­нам, но и законам физики и химии. 4. Соотношение социального и биологического в человеке и об­ществе наиболее полно и точно описывает концепция целостной (интегральной) социальной природы человека. Человек рассмат­ривается как социальное существо, в котором, как в микрокосме, со­храняются свойства и закономерности биологической формы мате­рии ...

Скачать
18328
0
0

... отрицательных качеств, которые при определенных обстоятельствах могут привести к криминогенным последствиям. Второе звено рассматриваемой причинной цепочки связано с соотношением социального и биологического в процессе формирования личности. Следует сразу же заметить, что биологический элемент в этом звене выражен гораздо слабее, чем в предыдущем, а социальный - значительно сильнее. Из числа ...

Скачать
43676
0
0

... , в своей основе сущность, содержание и методы социальной работы определяются принципом гуманизма и, во-вторых, эти положения позволяют понять человека как целостную личность, находящуюся во взаимодействии со своим окружением. И социальная работа, и психология имеют прикладной характер, а для практики социальной работы особое значение приобретают следующие направления:[7] 1. Психодиагностика – ...

Скачать
250646
0
0

... положении потому, что в ней как бы сливаются объект и субъект познания. Наконец, в-третьих, особенность психологии заключается в ее уникальных практических следствиях. Практические результаты от развития психологии должны стать не только несоизмеримо значительнее результатов любой другой науки, но и качественно другими. Ведь познать нечто - значит овладеть этим "нечто", научиться им управлять. ...

0 комментариев


Наверх