1. Свобода личности, как конституционно-правовая ценность

 

1.1 История развития научной мысли о понятии свободы личности

Система основных прав и свобод очень разветвленная (Приложение 1) и рассмотреть ее в рамках настоящей работы нет возможности. Понятие же свободы личности в юридическом аспекте зародилось в древних полисах Греции и Рима в V-VI веках до н. э. в связи с философскими теориями Платона, Аристотеля, Перикла, Демосфена и других замечательных мыслителей той эпохи о ценности закона, с появлением идей демократии и принципа гражданства. С античным гражданством связаны многие политические аспекты свободы: личная свобода, равное право на решение государственных дел и участие в отправлении правосудия, свобода слова и т.д. Однако в то время идеи свободы не получили широкого мирового распространения, поскольку противоречили самим устоям рабовладельческого строя. Античный человек был полностью «растворен» в своей семье, общине, полисе; он не рассматривался в качестве самостоятельной ценности, а выступал лишь средством обеспечения процветания соответствующих социальных общностей. Свобода чаще всего рассматривалась как возможность устройства жизни человека и государства на основах разума вопреки слепому року. Свобода человека трактовалась узко, как непребывание в рабстве. Возможность поступать по своему усмотрению была мизерной: над человеком довлели религиозные догматы, общинные табу, воля старших членов рода, предписания органов власти, собственные предрассудки, беззащитность перед силами природы и т.д. Государство признавалось неограниченным; предполагалось, что оно может свободно распоряжаться личностью, жизнью, имуществом гражданина; оно могло предписывать гражданину определенные верования и определять склад его домашней жизни. В особенности велика была власть государства над личностью в древней Спарте, и лишь несколько слабее в Афинах, в других греческих государствах и в Риме. Закон Валерия и Горация (449 г. до н.э.) ограничивал арест римского гражданина за долги и по другим причинам; но эта была частная мера, защищавшая плебеев против патрициев, вовсе не возводя в принцип личную свободу. Даже те мыслители древности, которые особенно живо чувствовали недостатки общественного строя (например, Платон) в своих построениях идеального государства в этом отношении ничуть не возвышались над современными им понятиями и допускали для государства возможность существенного вторжения в личную сферу. Именно этим (в значительной мере) объясняется крайняя легкость переходов в древних государствах от состояния политической свободы личности (античных демократий) к состоянию жесточайшего деспотизма (как, например, эпоха Суллы в Древнем Риме).

 Нужно было пройти почти тысячелетию раннего средневековья, пока идеи свободы вновь не зазвучали уже в феодальном обществе, на территории бывших римских провинций – в Англии, Германии, Франции, а затем – и на родине античной философии, – в Италии.

В философско-религиозной традиции Средних веков свобода – это неотъемлемая характеристика Бога, это способность творения мира «из ничего», направляемая доброй волей. Человек как образ и подобие Божие в определенных пределах наделен этой способностью. Интерпретация свободы в христианской средневековой философии была фундаментальной для понимания человека, его деятельности, взаимоотношений с Богом, людьми, природой. «Люби Бога и делай что хочешь» – это положение Августина Блаженного во многом явилось определяющим для последующего обсуждения проблемы свободы. Несмотря на узость концептуальных подходов к осмыслению свободы человека, обусловленную жесткими рамками христианских догматов, средневековая политико-правовая мысль послужила мощным толчком развития данной проблематики, поскольку впервые обратила внимание на отдельно взятого человека, вычленив его из общей массы, увидела в нем некую самоценность; она создала существенные предпосылки для либерализма и иных материалистических концепций Нового времени, развивавшихся с разложением схоластики.

В условиях острой борьбы между сословиями и королевской властью, между закрепощенными и их поработителями общество все более требовало ограничения произвола властей на всех уровнях: от общегосударственного до местного. Решение назревших в этой сфере проблем и противоречий постепенно переместилось в сферу юриспруденции, что представляется вполне закономерным, принимая во внимание проходивший в то же время ренессанс античного юридического мышления. Пальма первенства в деле юридизации свободы человека во всех её проявлениях по праву принадлежит Англии, которая традиционно считается родиной современного конституционализма. При этом следует отметить, что теория основных прав и свобод человека и гражданина изначально вплеталась в общую канву политико-правовых преобразований, становясь одной из основ конституционализма.

Наиболее ярким свидетельством «юридизации» либеральных идей стало принятие в 1215 г. Великой Хартии вольностей, ставшей краеугольным камнем английской свободы. В этом документе говорилось о пожаловании всем свободным людям Королевства различных вольностей (прототипа современных основных свобод ), прослеживается идея ограждения человека от произвола чиновников, от любых произвольных поборов и штрафов. Хартия закрепляла важнейшие политико-правовые идеи, непосредственно касавшиеся представлений того времени о свободе и справедливости, в частности признание виновным лишь по приговору суда и закону, право свободного выезда за пределы Королевства и возвращения, признавала право восстания «с общиной всей земли», если Король не соблюдает мира и вольностей. Идеи, заложенные в этом правовом акте, опережали время, они не могли быть полностью реализованы в тот период и впоследствии нарушались многими правителями. Однако, по меткому замечанию А.Я Азарова, это был «рубежный документ, который знаменовал поворот государственной и общественной мысли в Англии»[1].

В XIV-XVI вв. волна революционных изменений в сфере прав и свобод человека несколько спала, что было в значительной степени обусловлено геополитическими преобразованиями в Европе; тогда внимание как ведущих представителей политико-правовой мысли, так и широких кругов общественности было более сосредоточено на вопросах суверенитета, институциональной и политико-территориальной организации государственной власти, чем на правовом положении отдельно взятой личности. Образно говоря, в это время проблема свободы государства возобладала над проблемой свободы индивида. Как справедливо отмечает один из самых авторитетных историков ХХ века, француз Ж. Ле Гофф, «средневековый человек не видел никакого смысла в свободе в ее современном понимании. Для него свобода была привилегией, и само это слово чаще всего употреблялось во множественном числе… Без общины не было и свободы . Она могла реализоваться только в состоянии зависимости, где высший гарантировал низшему уважение его прав. Свободный человек – это тот, у кого могущественный покровитель»[2].

Однако уже в ХVII веке ситуация радикально изменилась. Переход от патримониальной к национальной государственности объективно актуализовал проблему отдельной личности как творца политико-правовой истории, как активного участника государственных преобразований. Ответом на вызовы общественного развития того времени стал ряд фундаментальных политико-правовых документов о правах и свободах личности. И опять в авангарде реформ находилась Англия.

В истории Англии XVII-XVIII веков наиболее значимым документами о правах человека были Петиция о праве (1628 г.), Акт о лучшем обеспечении свободы подданного и о предупреждении заточений за морями (1679 г.), Билль о правах (1689 г.), Акт об устроении (1701 г.), Акт о дальнейшем ограничении короны и лучшем обеспечении прав и вольностей подданного (1701г.) и др. В частности, Акт о лучшем обеспечении свободы подданного и о предупреждении заточений за морями закрепил понятие неприкосновенности личности, которая затем прочно вошла в практику не только Англии, но и многих зарубежных государств. В Билле о правах содержались гарантии против чрезмерных штрафов и жестоких наказаний. Акт о дальнейшем ограничении короны содержал положения, признающие естественный характер прав народа и законов Англии, а также обязательность исполнения монархами этих законов и соблюдения прав. Заслуживает особого внимания тот факт, что новеллизация законодательства о правах человека происходила в органичном единстве с развитием политико-правовой теории о правах человека. Богатство идей, заложенных в выше названных законах, взято из работ выдающихся мыслителей той эпохи – Дж. Мильтона, Т. Гоббса, Дж. Локка. Прежде всего – это идеи свободы, естественных прав человека, возникновения государства из свободного соглашения людей.

Так, у Т. Гоббса развернутое определение свободы гласит: «Под свободой, согласно точному значению слова, подразумевается отсутствие внешних препятствий, которые нередко могут лишить человека части его власти делать то, что он хотел бы, но не могут мешать использовать оставленную человеку власть сообразно тому, что диктуется ему его суждением и разумом»[3]. Именно Т. Гоббсу принадлежит и иное определение свободы личности, – в ее соотношении с правовыми предписаниями, – ставшее классикой современного конституционализма: «Наибольшая свобода подданных проистекает из умолчания закона. Там, где суверен не предписал никаких правил, подданный свободен делать или не делать согласно своему собственному усмотрению»[4]. Это, последнее, определение является одним из первых юридических по сути дефиниций свободы личности, поскольку переводит категорию свободы в плоскость правоотношений. Не даром оно получило широкую поддержку среди государствоведов и, как следствие, отражено во многих конституционно-правовых актах.

В свою очередь, Дж. Локк считал свободу естественным правом человека, который не обязан подчиняться воле и власти другого человека[5]. Понимая свободу как право человека распоряжаться своими действиями, владениями и собственностью в рамках законов, не подвергаясь при этом деспотической власти другого человека, Дж. Локк ставил свободу гражданского общества выше свободы, которой располагает политическая власть. У него «сообщество постоянно сохраняет верховную власть для спасения себя от покушений и замыслов кого угодно, даже своих законодателей, в тех случаях, когда они окажутся настолько глупыми или настолько злонамеренными, чтобы создавать и осуществлять заговоры против свободы и собственности подданного»[6].

Традиции британского либерализма во Франции были восприняты и развиты Ш. Монтескье. Для него политическая свобода человека состоит не в том, чтобы делать все то, что хочется. В обществе, где есть закон, свобода может заключаться лишь в том, чтобы делать то, чего должно хотеть, и не быть принуждаемым делать то, чего не должно (по закону) хотеть[7]. Обладание политической свободой поэтому предполагает у него правление законов, при котором гражданин не боится другого гражданина. Для него свобода означала также право придерживаться собственного мнения при условии, что государство никому не будет навязывать своей позиции. Ш. Монтескье одним из первых жестко увязал степень обеспечения политической свободы с формой государства, прежде всего с его институционально-функциональной организацией. «Если власть законодательная и исполнительная будут соединены в одном лице или учреждении, – писал французский мыслитель, – то свободы не будет, так как можно опасаться, что этот монарх или сенат станет создавать тиранические законы для того, чтобы так же тиранически применять их»[8]. Иначе говоря, Ш.Монтескье разграничивает политическую свободу, выраженную в государственном строе ( и осуществляемую посредством разделения и взаимного уравновешивания властей), и политическую свободу, реализуемую в чувстве уверенности гражданина в собственной безопасности.

Идеи Т.Гоббса, Дж. Локка, Ш. Монтескье, равно как и других выдающихся представителей европейской политико-правовой мысли Нового времени, были восприняты лидерами Великой французской революции и отчетливо проявились в наиболее выдающемся документе той эпохи – Декларации прав человека и гражданина 1789 г. В ней, в частности, было провозглашено: « Свобода состоит в возможности делать все, что не приносит вреда другому. Таким образом, осуществление естественных прав каждого человека встречает лишь те границы, которые обеспечивают прочим членам общества пользование теми же самыми правами. Границы эти могут быть определены только законом… Закон может воспрещать лишь деяния, вредные для общества. Все же, что не воспрещено законом, то дозволено, и никто не может быть принужден к действию, не предписываемому законом»[9]. Эти положения на столетия вперед предопределили конституционно-правовую регламентацию свободы личности, жестко увязав ее, с одной стороны, с интересами общества, а с другой – с правами окружающих лиц.

Рассматривая влияние тех или иных представителей политико-правовой мысли на идеологию и конституционно-правовые акты Великой французской революции, нельзя обойти вниманием творчество апологета идеи народного суверенитета Ж.-Ж. Руссо. Для него свобода – это участие в делах сообщества, в назначении правителей, благодаря чему граждане могли бы считать, что они подчиняются лишь самим себе. «Необходимо твердо различать естественную свободу, которая ограничена только силами индивида, от свободы гражданской, которая ограничена общей волей, – отмечал Ж.Ж. Руссо. – Если исследовать, в чем именно состоит наибольшее благо для всех, которое должно быть целью всякой системы законодательства, то мы найдем, что благо это сводится к двум важнейшим вещам: свободе и равенству; свободе – потому что всякая частная зависимость равносильна отнятию у государственного организма некоторой силы; равенству – потому что свобода не может существовать без равенства»[10]. Со времен Великой французской революции, благодаря идеям Ж.-Ж. Руссо, свобода как некая конституционно-правовая ценность начала традиционно рассматриваться в неразрывной связи с равенством, проявляясь в требовании «равной свободы для всех».

Рассматривая эволюцию политико-правовых взглядов о свободе человека и их закрепление в конституционных актах, следует признать, что приоритет в этой сфере, безусловно, принадлежит европейским странам. Однако было бы серьезной ошибкой связывать либеральную традицию исключительно с Европой. Заметный вклад в развитие законодательства о свободах и правах человека внесли и Соединенные Штаты Америки. Эти бывшие британские колонии вместе с собственной независимостью переняли у своей метрополии пальму первенства в деле юридического закрепления и защиты человеческой свободы во всех её проявлениях. К числу важнейших североамериканских политико-правовых документов в этой сфере следует отнести Первую колониальную хартию, принятую в Виргинии в 1601 г., Массачусетский свод свобод 1641 г. и Хартию Пенсильвании. В 1776 г. Дж. Мэйсон пишет Декларацию прав Виргинии, где провозглашаются свобода, независимость и равенство всех жителей штата, право собственности. Безусловно выдающимся историческим документом, развивающим идеи свободы и неотчуждаемых прав человека и народа, является Декларация независимости, написанная Т. Джефферсоном, принятая единогласно тринадцатью Соединенными Штатами и утвержденная в 1776 г. Она воплотила начала свободы личности, ее автономии, и установила, что права подлежат защите от любых посягательств государства. Идея свободы, прав человека в единстве с принципами разделения властей и федерализма составляет ее основные постулаты[11]. Следует особо отметить, что многие лидеры войны за независимость США после ее успешного завершения переехали в Европу, прежде всего – в охваченную революцией Францию; вместе с ними на «историческую родину» вернулись те либеральные идеалы, за которые сражались бывшие британские колонии. Не спроста во французской Декларации прав человека и гражданина 1789 г. слышны отголоски колониальных хартий, Декларации независимости и многих других политико-правовых документов североамериканской революции.

Торжество конституционализма в США, Франции, Великобритании и последовавшее в ХIХ веке «триумфальное шествие» конституций по Европе закономерно повлекли за собой «укоренение» принципа свободы личности в качестве одного из базовых принципов любого цивилизованного государства. Вместе с тем, уже на ранних стадиях конституционализма произошло «расщепление» понятия свободы на два аспекта: свобода (англ. “liberty”) как основополагающий, абстрактный принцип, отражающий положение человека в обществе и государстве, и свобода (англ. “freedom”) как конкретная мера его возможного поведения. Одним из первых на «двойственность» свободы обратил внимание еще классик британского либерализма Дж. Ст. Милль, а на переломе ХIХ-ХХ вв. этот феномен четко охарактеризовал германский государствовед Г. Еллинек: «Существование ограничений, являвшихся особенно тягостными для индивида, исторически обусловило требование признания определенных прав свободы … При ближайшем рассмотрении нетрудно, однако, убедиться, что мы имеем дело не с отдельными правами, а только с особо признанными направлениями индивидуальной свободы, которая сама по себе едина и означает свободное от вмешательства государства состояние индивида»[12]. К сожалению, в русском языке, в отличие от английского, оба аспекта свободы имеют тождественное наименование, что вносит элемент неопределенности и дополнительные сложности для правоприменительной деятельности.

Анализ конституций «первого поколения» дает возможность утверждать, что на протяжении ХІХ века сформировался и получил нормативное закрепление определенный перечень гражданских свобод (“freedoms”), которые в совокупности давали представление о свободном положении человека в конституционном государстве (“liberty”).

К числу таковых можно отнести право на личную свободу и неприкосновенность, свободу слова и печати, свободу собраний, свободу вероисповедания (свободу совести), свободу обучения (свободу образования) и, наконец, свободу союзов (право на объединение). Первые три названные свободы наиболее часто встречаются в конституционных текстах; не даром именно о них говорит А.В. Дайси в своем классическом труде об основах государственного права Англии, иллюстрируя на их примере собственное концепцию господства права[13]. Вместе с тем, лучшие образцы европейских конституций (Конституция Норвегии 1814 г., Конституция Бельгии 1831 г., Конституция Румынии 1866 г. и др.) содержат более широкий перечень гражданских свобод, прибавляя к названным выше свободу передвижения и выбора места жительства, а также свободу петиций. Одновременно происходит постепенная детализация и конкретизация конституционно-правовых норм о свободах личности, их декларирование подкрепляется установлением институциональных и процессуальных гарантий реализации.

Обобщая итоги проведенного анализа, можно утверждать, что современное понимание человеческой свободы сложилось эволюционным путем. С этой точки зрения мировая история может быть разделена на три наиболее крупных этапа: 1) с античных времен до эпохи Возрождения – формирование общественно-политических и социально-экономических предпосылок свободы личности; 2) с эпохи Возрождения до времен буржуазно-демократических революций – формирование идеологических основ свободы личности; 3) со времен буржуазно-демократических революций до настоящего времени – формирование политико-правовых основ свободы личности. На содержании последнего этапа, и особенно – на его современной стадии, характеризующейся глобализацией политико-правовых процессов, сосредоточим свое внимание в следующей части нашего исследования.

 


Информация о работе «Право на свободу и личную неприкосновенность»
Раздел: Государство и право
Количество знаков с пробелами: 66624
Количество таблиц: 1
Количество изображений: 0

Похожие работы

Скачать
38594
0
0

... предусмотрено законом. Такое исключение (предусмотренное законом, но не ведомственными инструкциями) возможно, когда речь идет, к примеру, о государственной тайне. Заключение Право на жизнь, свободу и личную неприкосновенность - это установленная и гарантированная законом возможность каждого лица, вовлеченного в производство процессуальных действий, в любой момент производства по уголовному ...

Скачать
54852
0
0

... под стражей в зависимости от видов исправительных учреждений, определяемых судом при назначении наказания в виде лишения свободы. 2.4 Право на неприкосновенность частной жизни В единой системе конституционных прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации праву на неприкосновенность частной жизни, закрепляемому ст.23 Конституции Российской Федерации, принадлежит особая роль в ...

Скачать
54499
0
0

... массовые нарушения прав и свобод человека, несовершенство действующего законодательства. По этой причине вопросы о нормативном содержании, механизме реализации, системе гарантий и способах защиты конституционного права на личную неприкосновенность продолжают оставаться одними из наиболее значимых как в теоретическом, так и в практическом отношении. Процесс определения и реализации прав человека ...

Скачать
157217
1
0

... . Полномочия законодательных органов по этим вопросам входят как в ведение Российской Федерации (регулирование и защита), так и в совместное ведение Федерации и ее субъектов (защита). Гарантом личных прав и свобод человека и гражданина выступает Президент России. Обязанность осуще­ствлять меры по обеспечению прав и свобод входит в число полномочий Правительства РФ. Эта функция составляет глав­ное ...

0 комментариев


Наверх