Войти на сайт

или
Регистрация

Навигация


1.2 История археологического изучения

Первым археологом, заинтересовавшимся изучением Городецкой округи был П.Д. Дружкин. С целью соблюдения существующего законоположения, 2 сентября 1877 года Л.С. Гациский обратился в археологическое общество о выдаче П.Д. Дружкину нового Открытого листа на археологические изыскания в Городце. Члены Комитета в заседании 19 сентября 1877 года решили выдать П.Д. Дружкину требуемый Открытый лист. В тот же год городецкий археолог занялся раскопками четырёх курганов по реке Сундовик при деревне Баранниковой (в шести верстах от Лыскова), столько же на реке Пьяне (вблизи сёл Суродеева и Наумова, деревни Чембасовой Княгининского уезда) и шести курганов, так называемых «Пановых бугров» при деревне Гороховой, что неподалёку от Городца. 1 октября Дружкин начал археологическую разведку на реке Пьяне, а 25 октября на «Пановых буграх» в Городецкой волости. В отчёте археолог скрупулёзно перечислял находки, делая предположения о курганах, согласуя свои выводы с местными поверьями и сказаниями. Раскопки в Городце археолог продолжил в июне следующего года. Вот его письмо, адресованное А.С. Гацискому. «Милостивый государь, Александр Серафимович. Получил от вас 15 рублей 6 июня. И раскопку сделал близ Городца. Начата 2 июня, а раскопал 6 июня 1 курган с замечательными предметами, но только наводит на сумнение горшок глиняный с уголями и покрыт тоже глиняной покрышкой на подобьё плошки. Потом на скелете оказался крест телесный. Прошу вашего совета продолжать ли эту раскопку. Я начал ещё курган, а болье буду ожидать вашего ответу, а теперь уеду вёрст десять или больше, там может быть интереснее, а здесь ещё семь курганов. Вам нельзя ли прислать письмецо поскорее. Ваш слуга Пётр Данилов Дружкин». В другом письме Дружкин сообщал о находке стрел с колчаном. В то же время он поторапливал Гациского начать исследования ещё девяти городецких курганов, мотивируя тем, что «скоро будет сенокос, нужно будет рабочих а их трудно будет добыть». За летний сезон 1878 года он раскопал десять курганов, собрав многочисленный материал, отправленный в четырёх ящиках в адрес Антропологической выставки. На заседании Комитета выставки 18 сентября 1878 года было постановлено: «Выразить благодарность А.С. Гацискому и просить его передать таковую же от имени Комитета П.Д. Дружкину».

Археологические исследования на территории района были проведены в 1947 году директором Дзержинского краеведческого музея Б.А. Сафоновым. В 1954 году исследования были продолжены Н.Н. Гуриной, в 1959 году – Г.А. Архиповым. В 1974 году при раскопках Желтухинского могильника В.Ф. Черниковым был выявлен ряд средневековых русских селищ в округе Городца. В 1977–1979 годах разведочные работы на территории Городецкого района были продолжены А.И. Лопатиным, А.В. Корякиным и Л.П. Дмитриевой.В 1990 году сплошное археологическое обследование Городецкого района проводилось В.А. Флягиным. В результате этих работ было обследовано около 40 средневековых русских поселений. В 1992 году разведочные работы на левом берегу Горьковского водохранилища в пределах Городецкого района произведены И.С. Аникиным. В 1995 году И.А. Очеретиным выполнены работы по определению технического состояния известных и выявлению новых археологических памятников на территории района. Бассейн реки Яхры (левый приток реки Волги) в 1998 году был обследован И.В. Ануфриевой.В 1983, 1990–91, 1993 годах три расположенные под Городцом селища были частично исследованы методом раскопок. К сожалению, территория районов, сопредельных с Городецким, обследована в недостаточно полном объёме. Результаты разведочных работ, произведённых на территории Сокольского района в 1996 году В.А. Флягиным, до сих пор не опубликованы. Верховья реки Узолы (Ковёрнинский район) до сих пор не обследованы. На территории Чкаловского района первые археологические исследования были произведены в 1948 году Б.А. Сафоновым. В 1993 году И.А. Очеретиным была произведена археологическая разведка по правому берегу Горьковского водохранилища от села Катунки до устья реки Юг. На сегодняшний день на территории района известно только 8 древнерусских селищ. Таким образом, за несколько десятилетий исследований Городецкой округи накопилась значительная база данных о составляющих её древнерусских поселениях (на сегодняшний день их известно более 50) и курганных могильниках, которая может быть использована для изучения характера славянорусского расселения в данном регионе в XII–XV веках.


2. Анализ источников

 

2.1 Локализация областей

Впервые Городец упоминается под 1172 г. Вероятно, этот город был построен после похода 1164 г. Археологический материал подтверждает, что Городец основан во второй половине XII в. Несмотря на это, А.Ф. Медведев, производивший здесь раскопки, считает, что Городец был заложен в 1152 г. Юрием Долгоруким. Исследователь опирается на текст поздней Супрасльской летописи: «Борись Михальковичь, сынь брата Андреева, Всеволожя и сына город Кидешьку, тон же Городець на ВолъзЪ». Сообщение довольно туманное. Борис Михалкович, которого А.А. Шахматов предположительно принимал за сына Михалки Юрьевича, другим источникам неизвестен. Но даже если считать сообщение об укреплении Кидекши и Городца достоверным, нет никаких оснований приписывать это строительство Юрию Долгорукому. Супрасльская летопись совершенно определенно относит возведение обеих крепостей ко времени его внука. В.А. Кучкин считает, что дата – 1152 г. совершенно искусственно была выведена нижегородскими историками церкви. Отправной точкой послужила потеря Юрием Долгоруким в 1151 г. Городца Остерского близ Киева. Вынужденный вернуться в Суздальскую землю, Юрий, по мнению этих историков, тут же заложил Городец на Волге в «воспоминание» утраченного южного Городца. Никакой фактической основы такое заключение не имеет. По мнению В.А. Кучкина Городец был основан между 1164 и 1172 гг. Как отметил А.Н. Насонов, значение Городца определялось еще и тем, что он препятствовал свободному плаванию судовой булгарской рати вверх по Волге. Участие в походе 1183 г. белозерского полка Всеволода как будто свидетельствует о возросшем значении для Владимиро-Суздальской земли волжского пути вниз от Ярославля к Городцу Радилову. Таким путем, вероятно, двигался белозерский полк. Городец Радилов не только в конце XII в., но и в начале XIII в. оставался главным опорным пунктом владимиро-суздальских князей в Среднем Поволжье. Одновременно он служил центром, из которого русское население осваивало местный край. Отсюда двигался поток поселенцев вниз по Волге до устья Суры, а затем вверх по Суре, что можно проследить на материалах XIV-начала XV в. Из Городца шла поселенческая волна и в противоположном направлении: вверх по Волге и далее по р. Унже. До начала XV в. земли по Унже принадлежали нижегородским князьям и тянули к Городцу. Отсюда можно заключить, что освоение Унжи шло с Городца. Великим князем Владимирским после победы на Липицком поле под г. Юрьевом в 1216 г. стал Константин, соединивший в своих руках Ростовское и Владимирское княжества. Его брату Юрию был выделен Городец Радилов, пребывание Юрия в котором продолжалось около полутора лет. Можно также высказать предположение, что по разделу уже 1247 г. Городец достался пятому сыну Ярослава Всеволодовича, Даниилу, умершему в 1256 г.

В XIII в. на востоке Суздалыцины образовалось Городецкое княжество (Приложение 2.). Первое известие о нем относится к 1282 г. Но поскольку городецким князем был третий сын Александра Невского, Андрей, следует полагать, что Городец был выделен ему по завещанию отца. Поэтому становление Городецкого княжества следует относить к периоду между 1263 и 1282 гг. Помимо Городца, это княжество включало в свой состав Нижний Новгород и, вероятно, Унжу.

Такое расположение новых княжеских центров на русском Северо-Востоке в послемонгольское время (до конца XIII в.) далеко не случайно. Как было показано выше, монголо-татарским нападениям во второй половине XIII в. подвергались преимущественно центральные области Северо-Восточной Руси. Естественным следствием предпринимаемых с юга ордынских походов было бегство русского населения в более безопасные от монголо-татарских вторжений места.

После смерти Александра Невского на владимирском великокняжеском столе сел его брат Ярослав Ярославович (1263–1272). Суздаль, Городец и Нижний Новгород были выделены в особый удел, которым правил младший из ярославичей, Андрей Ярославич, а позднее сын Александра Невского Андрей Александрович. Этот князь стал известен, пожалуй, только длительной борьбой (1276–1304) со своим братом Дмитрием Александровичем переяславским, которая проходила с переменным успехом. В ходе этой борьбы князь Андрей неоднократно приводил на Русь отряды любителей легкой наживы, причинившие немалый ущерб русским землям. Неоднократно занимая и теряя великокняжеский стол, он пользовался титулом великого князя, но часто называется в источниках Городецким князем. Русское летописание неоднократно свидетельствует, что в дни своих неудач он отсиживался в Городце и оттуда же отправлялся в Золотую Орду для подготовки новых интриг. Скончался он также в Городце в 1304 году. Московский летописный свод пишет об этом: «Того же лета преставися великий князь Андрей Александрович… месяца июля в 27 постригся в чернецы и в схиму и положен бысть на Городце, а бояре его ехаша в Тверь». Никоновская летопись дополняет это указание: «положиша его на Городце в церкви Михаила архангела». К сожалению, попытка найти местонахождение этого древнего храма, а следовательно, и могилы князя успехом пока не увенчалась, так как ныне существующий храм Михаила Архангела возник на территории бывшего позднего кладбища на рубеже XVII и XVIII веков. В 1320 г., когда умер занимавший нижегородский стол Борис Данилович (из рода московских князей), Нижний Новгород вместе с Городцом и Унжей вновь, как это было до 1263 г., составили единое целое с землями Владимирского княжества. Так можно думать на основании следующих фактов. Известные в настоящее время источники не упоминают особых нижегородских или городецких князей после Бориса Даниловича. Сам князь Борис умер бездетным. Очевидно, его княжество стало выморочным. Как таковое, оно должно было быть присоединено к великому княжеству Владимирскому.

В первые годы XIV столетия в Среднем Поволжье продолжало существовать выделенное еще третьему сыну Александра Невского Андрею Городецкое княжество. Со смертью князя Андрея Александровича, занимавшего одновременно и стол великого княжения Владимирского, Городецкое княжество не утратило своей самостоятельности. Факт захоронения князя Андрея в Городце свидетельствует о том, что этот город оставался центром его вотчинных земель. Таким образом, летописные свидетельства 1304 г. о захоронении великого князя Андрея Александровича в Городце и 1305 г. о действиях в Нижнем Новгороде его сына Михаила указывают на продолжавшееся существование в восточной части Руси самостоятельного Городецкого княжества. Так было до 1311 г., к 1311 г. умер городецкий князь Михаил Андреевич и его княжество оказалось выморочным. Как таковое, оно должно было быть присоединено к великому княжеству Владимирскому. Последним в то время владел Михаил Ярославич Тверской. Однако Юрий Московский – злейший враг Михаила – опасаясь усиления соперника, сумел добиться сохранения самостоятельности выморочного княжества, посадив на местный стол своего брата. Эта акция Юрия и вызвала военные приготовления старшего сына Михаила Ярославича Дмитрия и стоявшего за его спиной тверского и владимирского боярства (самому Дмитрию было тогда 12 лет), поскольку действия Юрия серьезнейшим образом нарушали и традицию, и великокняжеские интересы Михаила Ярославича с его окружением. Выступление Дмитрия Тверского было, как известно, парализовано митрополитом Петром. С его помощью московские князья смогли закрепиться в Поволжье, причем стольным городом новой династии вместо Городца стал Нижний Новгород. Территория же княжества, по-видимому, осталась неизменной.

После смерти в 1320 г. князя Бориса Даниловича Нижегородское княжество было присоединено к великому княжеству Владимирскому. Так продолжалось до 1328 г., когда нижегородские земли в качестве составной части владимирских были отданы ханом Узбеком ничего не значившему в политическом отношении суздальскому князю Александру Васильевичу. Под властью представителя суздальского дома впервые оказались и Суздаль, и Нижний Новгород с Городцом. Нижний Новгород и Городец были получены Александром Суздальским вместе с Владимиром и Переяславлем. После смерти Александра в 1331 г. эти приданные к Суздалю центры были изъяты из владений суздальских князей и отданы ханом Узбеком Ивану Калите. Нижегородское великое княжество было сформировано после смерти Ивана Калиты и в результате прямого воздействия Орды. Ярлык на Нижний Новгород получил в 1341 г. суздальский князь Константин Васильевич. Так в Северо-Восточной Руси возникло новое государственное образование с обширной территорией, сложившейся из земель бывшего Суздальского и бывшего Нижегородского (ранее – Городецкого) княжеств. Столицей четвертого по счету северо-восточного русского великого княжества стал Нижний Новгород.

После смерти в 1355 г. князя Константина остались четыре его сына: Андрей, Дмитрий (в крещении Фома), Борис и еще один Дмитрий, по прозвищу Ноготь. Все они получили уделы, по-видимому, согласно отцовскому завещанию. Во всяком случае, известия конца 50–70-х годов XIV в. фиксируют уделы у каждого из братьев.

Старший, Андрей, наследовал нижегородский стол, Дмитрий-Фома получил Суздаль. Его самый младший брат и тезка Дмитрий, по прозвищу Ноготь, упоминается в летописи с определением «Суждальскыи». Отсюда можно заключить, что Ноготь также имел владения в Суздале. Выяснив географию владений трех из четырех Константиновичей, сравнительно легко определить и отчину их брата Бориса. Следуя методу исключения, можно придти к выводу, что Борису должен был принадлежать Городец с волостями. Речь идет о Поучительном Послании митрополита Алексея церковникам и прихожанам «всего предала Новгородьского и Городецьского», составленном, как справедливо полагал его издатель К.И. Невоструев, в момент захвата Борисом великокняжеского стола в Нижнем Новгороде. Поскольку Послание адресовано не только нижегородцам, власть над которыми узурпировал Борис, но и городчанам, становится очевидным, что до своего перехода в Нижний Новгород в 1363 г. Борис владел Городцом. Между тем старший сын Дмитрия-Фомы Василий в 1388 г. получил у Тохтамыша ярлык на Городец.

Итак, приведенные факты говорят о том, что в течение первых двух десятилетий XIV в. в Среднем Поволжье функционировало особое княжество сначала с центром в Городце, а примерно с 1311 г. – с центром в Нижнем Новгороде. Пределы этого государственного образования можно очертить весьма схематично на основании некоторых данных второй половины XIV–XV вв. Согласно договору великого князя Василия Дмитриевича с серпуховским князем Владимиром Андреевичем, заключенному около 1401–1402 гг., к Городцу относились следующие волости: Белогородье, Юрьевец, Корякова слобода, Чернякова, и также унжинская тамга. В составленной несколько позднее духовной грамоте Владимира Серпуховского кроме только что перечисленных городецких волостей указаны Пороздна и Соль, а также безымянные станы на левом берегу Волги выше Городца и на правом берегу реки ниже Городца (Приложение 3). Из всех названных городецких волостей начала XV в. легче всего определяется местоположение Юрьевца. Речь идет о Юрьевце Повольском, стоявшем на правом берегу Волги, и административно подчиненной ему территории. Что касается Белогородья, Коряковой слободы, Черняковой, Пороздны и Соли, то их локализация сопряжена с известными трудностями. В.Н. Дебольский полагал, что Белогородье лежало где-то по Волге ниже Городца, но «точно указано быть не может». Предположительно за центр волости – древний Белгород – исследователь принимал с. Белово Балахнинского уезда Нижегородской губернии. Относительно Коряковой слободы и Черняковой В.Н. Дебольский писал, что первая из них лежала в 63 верстах от Макарьева Костромской губернии, а вторая – в той же губернии, в 40 верстах от Кинешмы. Село Пороздна В.Н. Дебольский идентифицировал с современным ему селом Пороздна, стоявшим в 52 верстах от Юрьевца Повольского. Очевидно, что локализации были произведены В.Н. Дебольским по Списку населенных мест Костромской губернии на основании сходства древних названий с названиями XIX в. По писцовым книгам XVII в. Ю.В. Готье определил положение Коряковой слободы: по левому берегу Волги против Юрьевца и вверх по течению Унжи примерно до впадения в Унжу р. Ней. Вывод Ю.В. Готье несколько уточнил М.К. Любавский. Он помещал Корякову слободу в низовьях Ней и по правому берегу Унжи. Кроме того, исследователь указал, где находилась Чернякова: «между Елнадью и Волгою», и Пороздна: «к югу от Черняковой». Здесь М.К. Любавский по сути дела повторил В.Н. Дебольского. С предложенными исследователями последними двумя локализациями следует согласиться. Определенные ими Чернякова и Пороздна вполне вписываются в тот ареал городецких земель, который может быть обрисован по данным начала XV в. Правда, следует иметь в виду, что локализации произведены по весьма позднему источнику – Списку населенных мест Костромской губернии. Только касательно Коряковой слободы нужно добавить, что, по сведениям XVII в., ее территория заходила и на левый берег Унжи. К Коряковой слободе относились, в частности, Никольский погост на р. Вилешеме – правом притоке р. Курдюги, починок (позднее – село) Соболево на р. Юмчищи (Юнчищи) – левом притоке Унжи, земли по рекам Курдюге – левому притоку Унжи, Шемахте, Борисовке и Родинке – левым притокам р. Виргасовки, самой Виргасовке – левому притоку Унжи. Местоположение Белогородья, так и не выясненное до сих пор исследователями, изучавшими историческую географию средневековой Руси, определяется на основании ряда свидетельств довольно ранних источников. Так, в Тверском летописном сборнике сохранился рассказ о нападении в 1408 г. на нижегородские земли одного из отрядов ордынского темника Едигея. Захватив Нижний Новгород, монголо-татары двинулись вверх по Волге на Городец, взяли и этот город, а далее «поидоша отъ Городца въверхь по ВьлзЪ, воюючи обЪ странЪ, и быша въ БЪлогородия… хотЪша ити на Кострому н на Вологду». Из приведенного текста выясняется, что Белогородье было расположено на Волге, или близ нее, выше, а не ниже, как думал В.Н. Дебольский, Городца. Согласно завещанию серпуховского князя Владимира Андреевича Белогородье должно было отойти его второму сыну Семену. Но земли по левому берегу Волги выше Городца предназначались третьему сыну князя Владимира Ярославу. Следовательно, Белогородье не могло быть выше Городца на левом берегу Волги. Оно должно было находиться на правом берегу реки к северо-западу от Городца. Такое заключение может быть подкреплено еще одним соображением. Показательно, что именно в северо-западном направлении от волжского Городца намеревался двигаться в 1408 г. отряд монголо-татар, захвативший Белогородье и предполагавший напасть на Кострому и Вологду. Сделанный на основании данных начала XV в. вывод о местоположении Белогородья полностью подтверждается более поздним материалом. По писцовому описанию 1619 г. писцов И. Житкова и подьячего И. Дементьева, Белогородская волость Нижегородского уезда была расположена по правому берегу Волги, к северу от впадения в нее Юга, далее вверх по Волге выше с. Катунок, по правым притокам Волги рекам Троце и Санехте (Санахте), а также по левому притоку Троцы р. Дорку . Составители Списка населенных мест Нижегородской губернии указали на расположенную в 43 верстах от г. Балахны при впадении в Волгу Санехты Васильеву слободу как центр древней Белогородской волости. Центром Белогородья Васильева слобода не была, но в состав белогородской территории входила. Древним центром Белогородья был, возможно, расположенный в нижнем течении Санехты погост Спасский, где в XVII в. стояла волостная церковь. Упомянутая в духовной грамоте князя Владимира Андреевича Серпуховского «Соль на Городце» также до сих пор не была локализована. А.Л. Хорошкевич посчитала даже, что «судьба Соли на Городце неизвестна, вероятно, соль добывалась здесь в незначительных количествах и недолго», из чего можно заключить, будто само поселение быстро прекратило свое существование. Между тем есть все основания видеть в Соли на Городце начала XV в. позднейшую Балахну. Балахна была расположена всего лишь в 18,5 км от Городца ниже по Волге, но на противоположном, правом, берегу. А волжское правобережье ниже Городца было заселено уже к началу XV в. Владимир Серпуховский завещал своему сыну Семену «станы на сей сторонЪ Волги, пониже Городца». Выходы соли на освоенной территории не могли, конечно, остаться незамеченными. Близ них и появилось поселение Соль, позже названное Балахной. Итак, локализация упоминаемых в источниках начала XV в. городецких волостей доказывает, что к древнему Городцу относились земли по нижнему течению Унжи, включая, видимо, сам город Унжу, правому притоку Унжи р. Нее, левым унжинским притокам рекам Курдюге и Виргасовке, земли по правому берегу Волги от р. Елнати до Балахны включительно, на западе ограничивавшиеся скорее всего течением Луха, а также земли по левому берегу Волги от унжинского устья до Городца. Возможно, они простирались и далее по волжскому левобережью за р. Узолу. Дело в том, что в XVI в. известна Заузольская волость, расположенная по левому берегу Узолы. Название и местоположение волости показывают, что заселялась она из Городца: именно для жителей Городца земли до левобережью Узолы были «за Узолой». Однако нет твердых фактов, позволяющих установить, осваивались ли прилежащие к Узоле земли в начале XIV в. или позднее. Надежды здесь приходится возлагать почти исключительно на археологию. Относившиеся, по данным XV в., к Городцу земли составляли лишь часть территории Городецкого (несколько позднее – Нижегородского) княжества начала XIV в. Другой частью этой территории были земли, прилегавшие к Нижнему Новгороду. Размеры последних в начале XIV в. были, по-видимому, невелики.
Информация о работе «Округа Городца в XII-XV веках по данным письменных и ахеологических иточников»
Раздел: Краеведение и этнография
Количество знаков с пробелами: 51226
Количество таблиц: 0
Количество изображений: 0

0 комментариев


Наверх