3. Несколько слов об истории Хазарии: тюркско-еврейский узел и его интерпретаторы

Где-то в VIIв. в Прикаспии образовалась мощная группировка кочевых племен, по-видимому, тюркского происхождения. Постепенно они слились в неплохо организованное раннесредневековое государство. Окончательное политико-идеологическое оформление Хазарии произошло в начале VIII века и связано с именем хана Булана. Он, по-видимому, положил начало правящей династии и, возможно, пытался ввести иудаизм в качестве государственной религии. Как это могло произойти?

Географическое положение молодой страны было выгодным, а состав аморфным. Не подлежит сомнению, что основатель-объединитель новой державы являлся человеком способным и решительным. Поэтому ему было ясно, что стране необходима не только единая ханская власть, но и общий государственный культ, бывший неотъемлемой частью имперского здания в великих государствах тогдашнего мира: Византии, Персии и Китае.

Дело в том, что без государственной идеологии любому человеческому объединению выжить трудно: людям обязательно нужно самоопределиться духовно, а не только политически или экономически. Кроме этого, принятие новой государственной религии наносит государство на карту мира – ибо у него сразу же появляются духовные друзья и идеологические враги. Интересно, что Хазария была религиозно толерантным государством: там существовали и православные церкви, и мечети. Но вот в качестве государственной религии достаточно долго господствовал иудаизм. Однако хазары отдали ему предпочтение отнюдь не сразу: ибо к ним практически одновременно пришел ислам. Более того, после поражения в войне с арабами в 737г. каганат формально принял религию победителей, но, по-видимому, не очень искренне.

Насколько иудейской была в VIIIв. Хазария – вопрос, не поддающийся разрешению. По официальной версии, изложенной со слов царя Иосифа для испанских «соплеменников» в середине Хв. – вполне иудейской и раввинистически-«правоверной». Что понятно – ибо для того, чтобы выглядеть «истинными» иудеями, хазарам было необходимо создать версию о миграции «евреев-основателей» в дельту Волги, и о временной утрате ими иудейских традиций. Ведь согласно раввинистической религиозной догме, принявшие иудаизм кочевники не могли стать равными членами еврейского сообщества. Иное дело, если заявить, что хазары были евреями «по крови» – это тут же вводило молодое государство в контекст всеобщей истории и резко повышало его культурный и политический статус. Кажется, что подобная «древность происхождения» являлась важной частью хазарского государственного мифа – и известия об этом по сей день запутывают историков. Ведь, скорее всего, «настоящие» евреи в Хазарии тоже были на всем протяжении ее существования.

Почему основатели молодого тюркского государства обратились к иудаизму? Конечно, легко сказать, что еврейская религия удовлетворяла всем необходимым условиям: она была древней, структурализованной и монотеистичной, а также отличалась от культов соседних империй. Но возможно, что Булан и его наследники хотели заодно воспользоваться политическим весом представителей иудейской диаспоры, разбросанных по Евразии. В таком случае их государственная прозорливость была весьма высока, ибо дальнейший расцвет и богатство Хазарии обеспечивались именно ее ролью в транснациональном товарообмене, а роль и значение евреев в раннесредневековой торговле и экономике многократно описана и хорошо известна.

Придется огорчить людей, желающих поместить иудеев в грязные и бедные гетто: богатейшие еврейские купцы, ходившие с караванами от Дальнего Востока до Западной Европы, действительно монополизировали международную торговлю раннего средневековья – поскольку были единственной группой лиц, беспрепятственно пересекавшей границу исламского и христианского миров. Арабы знали их под именем «раданитов». Этимология этого слова неясна, ибо в трудах арабских авторов оно пишется Rвdhвnоyah или Rвhdвnоyah. Более древний источник предлагает первый вариант. Его интерпретируют как «люди из Радхана», т. е., восточного Ирака. Альтернативное прочтение возводят к персидскому «rah dan» – «знающий путь».

Данный термин российский читатель узнал из работ Л. Н. Гумилева («рахдониты»), в которых хазарскому государству была дана резкая идеологическая оценка. С точки зрения Гумилева, иудейская Хазария являлась центром мировой работорговли, и с помощью получаемой от нее денег и разнообразных политических ухищрений поддерживала свое могущество в течение двухсот лет. И лишь «гибель иудейской общины Итиля дала свободу хазарам и всем окрестным народам». Никаких данных, подкрепляющих это мнение, в источниках не обнаруживается. П. Голден, крупнейший специалист по евразийским кочевникам, специально отмечает, что раданиты – не более чем «возможные кандидаты» на роль распространителей иудаизма в Хазарии, и что «в источниках не имеется никаких указаний на то, каким влиянием среди хазар они на самом деле обладали». Нет указаний и на то, что этнические хазары как-то особенно притеснялись евреями. Наоборот, все специалисты – авторы обобщающих работ по хазарской истории (М. И. Артамонов, Д. Данлоп и А. П. Новосельцев) единодушны в том, что значительную часть (если не большинство) правящего класса каганата составляли самые настоящие тюрки-хазары. И вызывает особенные вопросы неоднократно высказываемое Гумилевым суждение о грехах итильских иудеев перед всеми окружающими их народами.

Но, увы, и тем читателям, которые считают, что евреи во все века были «высокоморальнее» христиан и мусульман: купцы-раданиты воистину занимались работорговлей – уж больно прибыльное было дело. Некоторые христианские правители того периода имели от этой торговли столько прибытка, что позволяли евреям держать рабов-христиан (!), хотя это противоречило каноническому праву. И уж совсем не возражали против торговли варварами-язычниками, то есть, славянами. Кстати, количество рабов-славян, переправленных в Кордовский халифат, было таким, что из них были сформированы отдельные воинские части, а Xв. вообще известен в истории арабо-испанского государства, как «славянский» период. Из вышесказанного не следует, что можно согласиться с идеологической характеристикой Хазарии, данной Гумилевым в его поздних работах. Для нее просто нет фактических оснований. Однако не стоит забывать и о том, что Гумилев в свое время участвовал в археологических раскопках на территории каганата и сделал несколько интереснейших наблюдений. Надо лишь провести резкую грань между полученными им в 60-х гг. научными данными и его субъективными оценками истории Хазарии.

Более того, использованное выше выражение «еврейская торговая монополия» вовсе не означает наличия монополии в современном смысле слова или, тем более, какой-то громадной корпорации с центральным правлением, штаб-квартирой и тому подобными вещами. Нет, евреи всего лишь удачно заполнили пустовавшую несколько веков экономическую и социальную нишу, как это часто было и позже – с совсем другими профессиями (меняла, мясник и т. п. – все эти ремесла были табуированы в средневековой Европе).

В эпоху религиозного, культурного и географического разобщения раннего средневековья евреи отдаленных городов и стран могли с легкостью понимать друг друга, ибо были воспитаны в одной системе ценностей и говорили на одном языке. При этом многие важнейшие торговые партнеры за всю жизнь никогда не видели друг друга в глаза! Когда же времена изменились, то евреев потеснили и греки, и армяне, в Европе же: итальянцы, а позже – голландцы. Но в те годы, когда подавляющее большинство международной торговли было в руках евреев, государству, жившему за счет транзита, было бы странным не стать про-иудейским, особенно если собственные религиозные и культурные традиции у него были не слишком сильны.

Именно таким государством была Хазария. Удобная караванная стоянка в дельте Волги стала одним из центров мировой торговли. Ясно, что расцвет каганата основывался на его выгодном географическом положении и был связан со стабилизацией евроазиатских торговых путей в период между окончанием войн за исламское наследство (середина VIIIв.) и геополитическими потрясениями начала X столетия. Хазария просто оказалась в удачном месте в удачное время.

Своего производства в каганате не было – а зачем, когда можно прекрасно прожить и без него? Гораздо легче взимать пошлины, содержать небольшую, но приличную армию на всякий случай и больше ничего не делать. После того, как в начале Х в. изменились исторические, экономические и географические обстоятельства, Хазария была обречена. Иначе говоря, ее погубили миграции норманнов с севера и степных кочевников с востока, постепенный распад багдадского халифата Аббасидов и подъем уровня Каспия. Причины серьезные, объективные и подкрепленные источниками. Популярные же в некоторых кругах «историко-философские» рассуждения о хищническом характере иудейского правления, приведшем каганат к гибели, нельзя признать обоснованными. Истории известно много государств, хищнический характер которых задокументирован гораздо лучше. Была ли в древней Хазарии этнически «истинная» еврейская прослойка? Такой вопрос кажется странным. А кто еще мог принести туда иудаизм? Не говоря уж о том, что в начале VIIIв. единоверная держава должна была стать обетованным местом для евреев, страдавших в ходе ближневосточных войн и периодических гонений в Византии, а в дальнейшем – прекрасным перевалочным пунктом на тяжелом караванном пути. Думается кстати, что «генетических» евреев в Хазарии было сравнительно немного – потому и приняли тамошние тюрки иудаизм, что совсем не боялись малочисленных пришельцев.

Как уже говорилось, обращение хазар в новую веру не было одноступенчатым. В первой половине VIII в. две хазарские принцессы были выданы замуж за византийских императоров (сын последней умер в 780г.). Отношения же детей Израиля с православной империей переживали разные периоды, но никогда христианская держава не потерпела бы на троне еврейку (и даже – перекрещенную хазарку-иудейку). Судя по всему, «истинно еврейская» прослойка окончательно стала у власти в Хазарии где-то в начале IXв. Кто составлял ее – неясно. По-видимому, все-таки две группы: тюрки-иудеи и местные поволжские евреи. Установить их численное соотношение и то, «кто же на самом деле был главным», в принципе невозможно. Укажем лишь, что количество хазарских евреев вряд ли было очень высоким, а почти все хазарские имена и названия, дошедшие до нас – тюркские. Эта союзная группировка удерживала главенствующее положение в каганате вплоть до разгромных норманнско-славянских (русских) походов 60-х гг. следующего столетия, то есть около полутораста лет.

После этого основная часть хазар Поволжья повторно приняла ислам под давлением хорезмийцев. Верное иудаизму меньшинство постепенно стало крымскими караимами (или присоединилось к ним) и горскими евреями. Напомним, что караимами в раввинистической традиции именовали всех отступников, отвергавших поздние нормативные тексты иудаизма (Талмуд и т.п.) и почитавшими лишь тот свод текстов, который христиане называют Ветхим Заветом, а евреи делят на три части: Тору, Пророков и Писания. Возникновение подобных идей относят к концу VIII в., а расцвет караимизма – к Х веку: почти одновременно с падением Хазарии.

По вопросу о судьбе хазар-христиан в науке существуют разногласия. Кажется, что они должны были податься в пределы русского тьмутараканского княжества или еще дальше – в греческую империю. Установить их связь с бродниками и казаками не представляется возможным, хотя подобное предположение имеет право на существование.

Здесь нельзя не упомянуть известную книгу А. Кёстлера «Тринадцатое колено», в которой доказывалось, что восточноевропейское еврейство (подавляющая часть еврейства мирового) происходит от хазар, мигрировавших на польские и венгерские земли после падения каганата и еще позже – спасаясь от монголов. Сходную позицию в смягченном виде занимает К. Брук в недавней реферативной монографии «Евреи Хазарии». В изложении истории хазар оба автора следуют основополагающему труду англичанина Д. Данлопа, а строят свои теории с привлечением частных работ польских, венгерских и еврейских историков. И приходят к любопытным выводам.

Кёстлер утверждает, что основанная на иудаизме (а не на генетическом единстве «избранного народа») общность еврейской диаспоры превратила последнюю в «псевдо-нацию», и что у современных евреев есть два пути: иммиграция в «истинно еврейский» Израиль или ассимиляция. Для Брука же, который заявляет, что иудаизм приняло множество хазар, после чего начинает использовать термины «евреи» и «хазары» как синонимы, история Хазарии есть неотъемлемая часть истории еврейства: после падения Хазарии восточноевропейские евреи навсегда утрачивают «свое» государство, и не имеют «независимости» вплоть до образования Израиля в 1948 г.  

Брук осторожнее Кёстлера: он разумно предполагает, что миграция из Хазарии в восточную Европу имела смешанный характер: «настоящие» евреи и иудаизированные тюрки – но все же была немалой, а потому потомки восточноевропейских евреев-ашкенази «являются наследниками великой Хазарской империи, которая когда-то правила русскими степями». Впрочем, давно известно, что большей части человечества (включая уважаемых современников) всегда хотелось быть либо частью империи, либо, по крайней мере, ее законными наследниками.

Понятно, что подобные идеологические оценки никакого веса в науке не имеют – хотя ясно, что кому-то было очень приятно (или неприятно) читать сочинения вышеуказанных авторов. Легко, например, представить читателя-еврея, который с удовольствием узнает, что его предки господствовали над необъятными просторами той страны, которая впоследствии была сильно замешана в государственном антисемитизме; напротив, информация о том, что он происходит совсем не от прародителя-Авраама, вызовет у такого читателя эмоции не менее сильные, но вряд ли положительные. Так некоторые авторы достигают своей главной, пусть не всегда осознаваемой цели – читательской реакции, которой слишком часто не в состоянии достичь труды гораздо более вдумчивые, но выхолощенные – и научные. Оттого сочинения, скажем так, провокационные «обречены на популярность» и не обязательно, что только временную. Но надо все-таки сказать, что совершенно никаких доказательств хазарского происхождения обитателей многочисленных восточно-европейских местечек и штетлов нет – хотя невозможно отрицать теоретическую возможность того, что какое-то количество евреев пришло в Польшу с востока.

Однако все источники «позабыли» про «великую еврейскую миграцию» X–XIIIвв., да и сами евреи-ашкенази о том не помнили и разговаривали на восходящем к немецкому идише, а не на тюркском языке, сохранившемся у крымчан-караимов, многие из которых вполне достоверно попали в Литву на рубеже XIV–XVвв. И главное, теория о тюркском происхождении евреев опровергается результатами генетических исследований, в соответствии с которыми структура генофонда ашкенази весьма близка другим еврейским группам (курдским, йеменским и т. п.), и достаточно далеко отстоит от европейцев: немцев, поляков и русских. Заметно ближе к этой группе евреев оказываются средиземноморские народы: сирийцы, греки и современные турки – потомки исламизировавшегося населения Малой Азии и Балкан. Это связывают с существованием общего «средиземноморского пула генов», оформившегося еще до Iтыс. до н.э. При этом генофонд ашкенази отличается от других еврейских общин, и кажется вероятным, что с течением времени в него в небольших количествах «вливались» восточноевропейские и даже тюркские (в том числе – хазарские) гены. Однако в массе своей современные евреи происходят из Палестины, а не из евразийских степей. Вдобавок отметим, что ни мусульманское, ни христианское еврейство не сохранило исторической памяти о Хазарии – за исключением смутных легенд о том, что где-то когда-то на краю света была великая иудейская держава. Однако больше Хазарии на эти легенды повлияло существование государства иудаистов-эфиопов. Единственным косвенным еврейским источником о Хазарии, вплоть до обнаружения в XVIв. письма царя Иосифа, был богословский трактат XIв. Иегуды Галеви «Khuzari», где говорилось о государстве, царь которого принял иудаизм, убедившись в его «истинности». По-видимому, высший слой общества каганата (носители культуры) погиб полностью. Отсутствие подробных сведений о Хазарии в еврейской традиции подтверждает факт ее изоляции от остального иудейского мира и опровергает (если это еще нужно опровергать) существование «всемирной еврейской корпорации».

Даже если постулировать, что «генетически» еврейская группа населения играла непропорционально большую роль в управлении поздней Хазарией, то в этом не будет ничего удивительного. Примеров того, как иноземные династии в течение десятилетий правили коренным населением крупных государств – множество, и никак невозможно признать за хазарскими евреями какой-либо уникальности. Кстати, и после обращения к вере Авраама Хазария, по всем данным, продолжала оставаться религиозно толерантным государством, свидетельства о чем сохранили и христианские источники. Хотя толерантность эта была связана не с просвещенностью хазар (как думали некоторые либеральные ученые), а с аморфностью и многонациональностью их государства: настоящего караванного порто-франко. В данном случае хазары выступили как истинные кочевники – известно, что степные народы, не подверженные влиянию догматических учений (например, монголы), в отличие от христианских и мусульманских наций, не покушались на религиозную свободу своих подданных. Но отсутствие объединяющей государство этнической и религиозной силы не прошло даром для каганата, когда для него наступили тяжелые времена.

Сказав о богатстве Хазарии IXв. и о ее связи с еврейской торговой монополией, надо подчеркнуть, что ко второй четверти X в. эта система уже разрушалась. То, что министр самого просвещенного государства Европы – Кордовского халифата – почти ничего не знал о Хазарии, означает, что людей, проходивших с караванами большие расстояния, было немного: по торговым путям Евразии сновали «челночники». Риск дальних переходов сильно возрос, и мировая торговая система начала дробиться. Опровергает анализ упомянутой переписки и данные о могуществе Хазарии: очевидно, что включенные в нее сообщения об обратном носят декларативный характер. Спустя всего лишь двадцать лет после письма царя Иосифа на запад каганат исчез с политической карты мира. Обстоятельства этой гибели нужно рассматривать отдельно, а здесь стоит заметить, что такая судьба не могла постигнуть государство сильное и стабильное.

И здесь хочется закончить изложение самых общих сведений об истории каганата, тем более что достоверно описать ее перипетии сложно и для нас – не очень важно. А основные данные, в которых наука не сомневается, уже изложены уважаемому читателю. Но вот теперь-то мы не можем обойти «хазарскую легенду», пытающуюся в последнее время пробраться в российскую историческую память. Как известно, начиная примерно с 40-х гг. прошлого века, некоторые российские историографы описывали государство хазар исключительно с помощью негативных красок. Происхождение этого феномена не является секретом.

При любом политическом режиме история не без основания считается дисциплиной идеологической и в своем официальном выражении всегда отражает позицию правящего класса. А антисемитизм российского руководства конца 40-х–середины 80-х гг. ХХ века, увы, сомнения не вызывает, пусть после 1953г. он приобрел, что называется, «латентный характер». Поэтому некоторые исторические писатели честно выполняли «социальный заказ», а иные даже набросились на хазар совершенно добровольно и тем более рьяно.

Дело в том, что в Российской империи двух последних столетий существовал так называемый «еврейский вопрос». Причины его возникновения известны: захват Россией в XVIII в. колоссальных территорий, населенных иудеями, и полное неумение российской государственно-бюрократической машины наладить отношения с новыми подданными. Плоды этого неумения оказались весьма горьки для обеих сторон. Вместе с тем за истекшие столетия обе великие культуры: русская и еврейская – чрезвычайно сильно обогатили друг друга (безо всякой помощи, а иногда и при прямом противодействии вышеупомянутой государственной машины). Поэтому предварительный исторический итог общения двух духовных традиций вовсе не хочется признать отрицательным. А может – и наоборот, ибо история сохраняет только плоды культуры.

В последнее время сей вопрос потерял особенную остроту в связи с резким изменением политических условий на евразийских равнинах. Тем не менее, желание некоей части российского общества привязать отношения Киевского и Хазарского каганатов к проблеме, возникшей на восемьсот лет позже после гибели государства хазар, должно быть рассмотрено. Хотя бы вкратце.

4. «Антисемитизм» на Древней Руси X–XIIвв.

Как известно, плоды русско-еврейского сожительства на протяжении двух последних столетий бесчисленны и разнообразны. Почти любой из его аспектов спорен, интересен и обсуждался неоднократно. И когда некоторое время назад стало популярным возводить корни проблем XIX–XXвв. к временам гораздо более далеким, не избег этого и пресловутый «еврейский вопрос». Быстро было «доказано» существование этого вопроса на Древней Руси. Это очень устроило носителей крайних идеологических позиций.

С точки зрения одних, евреи с незапамятных времен пили русскую кровь, в Х веке угрожали, завладев Хазарским каганатом, независимости молодого Киевского государства, и самое страшное: хотели, злыдни, переманить наших славных предков в свою ущербную веру. Но предки не дались, а в ответ на еврейские происки уничтожили Хазарию, крестились, а также написали несколько блистательных анти-иудейских сочинений. С точки зрения других, столь же ревностных пропагандистов, россияне являются прямо-таки «генетическими фашистами», а русских людей было уже в Х–XIвв. хлебом ни корми – дай только погромить евреев. Рассмотрим же, есть ли хоть какие доказательства этим любопытным утверждениям.

Начать стоит с самого знаменитого источника. В подтверждение негативной роли иудеев-хазар обычно ссылаются на ряд произведений древнерусской литературы и на «анти-еврейский» настрой их создателей. В первую очередь говорят о «Слове о Законе и Благодати» преподобного Иллариона (XIв.). Объясняется, что иначе как притеснениями, испытанными древними русами от волжско-каспийских иудеев, невозможно объяснить ту часть «Слова», в которой ведется осуждение приверженцев одного лишь ветхозаветного учения. Так исключается гораздо более очевидная возможность того, что полемизировал Илларион не с «геополитическими врагами», а всего лишь с членами еврейской общины Киева. И делал это для своей собственной славянской паствы, которой впервые стали интересны тонкости монотеистического учения и которой надо было объяснить, почему при частичном совпадении их священных книг иудаизм и христианство коренным образом различаются с догматической точки зрения. Подобная проблема существовала и в раннесредневековой Европе: вспомним находящиеся перед многими западными соборами статуи Синагоги и Церкви (Synagoga versus Ecclesia) – первая из которых (с завязанными глазами) отвергает новых адептов, а вторая – привечает всех страждущих. Как сказали бы ныне: чистой воды наглядная пропаганда разницы между двумя монотеистическими религиями, сделанная с позиций официального христианства.

Однако похвастаться большими успехами на данном участке идеологического фронта европейцы не могли. Особенно задевало церковных иерархов то, что закоснелые в своей слепоте евреи никак не желали креститься. А было этих вредных иудеев в Европе немало – и упорное отрицание ими единственно верного учения выглядело, по меньшей мере, странно. Поэтому вплоть до появления Святейшей Инквизиции их изо всей силы пытались уговорить перейти в истинную веру по-хорошему, и часто даже проводили с ними публичные дискуссии, полагая, что существование Бога можно доказать логически (история еврейской общины в Испании много сложнее данной схемы; Испания вообще – достаточно отдельная от Европы часть света).

Но тут христианнейших диспутантов подстерегало несколько ловушек. Главной была высокая образованность оппонировавших им раввинов, которые, к тому же, неплохо владели старейшим из языков Писания и уличали отцов церкви в неточных переводах Книги, подтасовках ветхозаветных пророчеств и прочих более мелких грехах. Относительно же большую древность иудаизма и вовсе было сложно оспорить. Так что диспуты, с христианской точки зрения, не вполне задались. Повального крещения евреев не наблюдалось, а у простого западноевропейского народа могли возникнуть не совсем нужные ему, народу, вопросы.

Опасность последнего особенно возросла, когда на рубеже тысячелетий к христианскому миру присоединилось несколько новых стран, для которых альтернативный вариант монотеизма мог показаться родственным христианству. Известны случаи перехода западноевропейских христиан (и даже священников!) в иудаизм, имевшие место в XIв. И считается, что появившийся в XIIIв. запрет на религиозные диспуты с иудеями был напрямую связан с неустойчивостью христианских традиций в недавно крестившихся землях, например, Польше. Папский легат призывал тогда польских епископов быть настороже в силу того, что «религия христианская еще не вошла в глубины сердца верующих». Посему последние должны быть ограждены «от веры поддельной и злых обычаев евреев, меж них живущих». Что же в таком случае говорить о Киеве XI–XIIвв. – месте никак не более христианском, чем Польша в веке XIII?

Иудаизм рассматривался средневековой церковью в качестве серьезнейшего идеологического противника – но отнюдь не сразу она начала бороться с ним путем физических репрессий. А следов баталий словесных до нас дошло много (например, преподобный Феодосий, один из первых игуменов Киево-Печерского монастыря, «нередко вставал ночью и тайно уходил к евреям, спорил с ними о Христе, укоряя их»). И для того, чтобы понять направленность трудов, подобных «Слову», легче всего прочесть их, а не доверяться интерпретаторам. И выяснится, что сочинение Иллариона не зовет ни на погром, ни на правый бой с хазарским подпольем, а является классическим полемическим религиозным трактатом раннего средневековья. И начало у него более чем значимое: «Благословленъ Господь Богъ Израилевъ, Богъ христианескъ, яко посыти и сътвори избавление людемь своимъ...» Заявление, что и говорить, от погрома далекое.

Поэтому интересно, что современный переводчик приводит эту фразу в соответствии с Синодальным текстом Евангелия от Луки, беря в кавычки два фрагмента предложения Иллариона и делая из них «цитату». И более того, ставит восклицательный знак, дабы лучше обозначить «отсылку» к евангельскому тексту: «Благословен Господь Бог Израилев», Бог христианский, «что посетил народ Свой и сотворил избавление ему»! У Иллариона же предложение здесь вовсе не заканчивается: «...Яко посети и сътвори избавление людемь своимъ, яко не презры до конца твари своеа идольскыимъ мракомъ одержимы быти и бысовьскыим служеваниемь гыбнути».

Хотелось бы узнать аргументы переводчика – или у него просто рука не поднялась написать через запятую «Бог Израилев» и «Бог христианский» – так как это сделал сам автор «Слова»? Но ведь в том-то и главный аргумент Иллариона: что и «Закон Моисеев», и «Благодать и Истина, явленная Иисусом Христом» были даны одним и тем же Богом, но что «законъ бо прыдътечя бы и слуга благодыти и истины, истина же и благодыть слуга будущему выку, жизни нетлынныи» («закон предтечей был и служителем благодати и истины, истина же и благодать – служитель будущего века, жизни нетленной»).

Отложим здесь в сторону «Слово о Законе и Благодати», поскольку нас интересовал только один частный вопрос. И попробуем на него ответить. Что предстает нашему взору при предварительном рассмотрении этого замечательного текста? Религиозно-философское эссе, написанное с самых что ни есть христианских позиций.

Можно ли углядеть здесь разоблачение «еврейских происков»? Подобный вывод будет, мягко говоря, сомнительным. К тому же, анти-иудейская полемика содержится лишь в первой части «Слова», сочинения пусть краткого, но многосоставного. В общем, представить черносотенцем одного из наиболее выдающихся деятелей русской средневековой культуры довольно сложно. И не нужно.

Более того, ученые единогласны в том, что и никакого «народного» антисемитизма в древнем Киеве не было, в отличие от Западной Европы того же времени. Наоборот, в городе издавна существовала никем не притесняемая еврейская община (возможно, оставшаяся еще с хазарских, до-норманнских времен). А вот клерикальный анти-иудаизм в XI–XIIвв., конечно, был, и причины его уже были рассмотрены, как и то, что он ничем не отличался (разве что мягкостью) от деятельности европейских братьев по разуму. Да и занесли-то его на Русь, скорее всего, учителя-византийцы. А зверских погромов и массовых сожжений «тех, кто Христа распял», в отличие от воодушевленных пастырским словом католиков, наши далекие предки не устраивали.

Единственный пример обратного – народные волнения 1113г., предшествовавшие вокняжению Владимира Мономаха, во время которых были разграблены отнюдь не только дома еврейских торговцев, смешно сравнивать с любым из крестоносных погромов в Германии или Франции. И называть его погромом – натяжка. В любом случае – это событие единичное. Значима летописная характеристика беспорядков – звавшие Владимира Мономаха на трон послы заявили следующее: «Ежели князь не придет править в Киев, то «много зло воздвигнется», ибо толпа ринется уже не на дворы тысяцкого, сотских и жидов, но на вдовствующую княгиню, бояр и монастырь. «И будешь ответ иметь, княже, если монастырь разграбят». Перед нами не погром, а нормальный городской бунт, во время которого в первую очередь грабят богатых: чиновничество и торговое сословие. Итак, ситуация с древнерусским «антисемитизмом» XI–XIIвв. вполне ясна. Придумать его, конечно, можно, но доказать научно – сложно и малоперспективно. Поэтому особенно любопытно, что именно его существование привлекают в качестве свидетельства об исконной, начавшейся просто в совершенно доисторические времена русско-хазарской вражде, которую некоторые авторы именуют не иначе как «хазарским игом». Рассмотрению этого феномена будет посвящена наша заключительная статья.

5. «Хазарское иго» – персистенция легенды

В заключение нашего древнерусско-хазарского дискурса надобно поговорить об «иудео-хазарском иге», под которым Древняя Русь якобы изнемогала в IX–Xвв. вплоть до известных со школьной скамьи походов князя Святослава (они должны быть темой отдельной статьи). Существование этого ига было постулировано некоторыми авторами при полном отсутствии каких-либо указаний источников, кроме смутного упоминания русской летописи об уплате дани хазарам в незапамятные до-варяжские времена, а также одной фразы еврейского документа, найденного в начале ХХ в. в каирской генизе (синагогальном хранилище рукописей).

Общеизвестный рассказ (который летописец даже затруднился датировать) о том, как вооруженные саблями хазары, увидев русские мечи, предсказали, что когда-нибудь их данники «станут когда-нибудь собирать дань с нас и с иных земель», проводит очень любопытную параллель: автор ПВЛ напоминает о том, что некогда властвовавшие над евреями египтяне сильно потом от них пострадали – так же, как хазары от русских. Иначе говоря, русские для летописца – все равно, что евреи: народ богоизбранный. Это еще одно косвенное свидетельство того, что хазары уже в XIв. (а может – и никогда) не воспринимались на Руси, как «настоящие евреи» – а то бы подобная ассоциация была бы, как минимум, не вполне корректной. Более того, на этом рассказ ПВЛ о «хазарском иге» и заканчивается (несколько позже в летописи есть еще упоминание о том, что радимичи платили дань хазарам до прихода знаменитого князя Олега, сказавшего им: «Не давайте хазарам, но платите мне»). Даже на первый взгляд, гораздо более древнее (и подтвержденное греческими источниками) господство над славянами авар оставило в русской летописи значительно больший след. Не потому ли, что хазарского ига не было вообще?

Вернемся же теперь к упоминавшемуся нами выше Кембриджскому документу – обнаруженному около ста лет назад в Каире отрывку, который повествует о событиях середины Хв. Часто цитируемая фраза из него: «Тогда стали Русы подчинены власти казар», – относится к описанию неудачного похода русов на Константинополь в 941г. и не подтверждается никакими другими источниками. К тому же упомянутый документ (а точнее – обрывок) путан и противоречив, и поэтому еще недавно многие ученые считали его подделкой. И хоть ныне этот текст датируют Х веком, но с обязательной оговоркой о том, что информированность (или правдивость) его автора оставляла желать много лучшего. Сделать из одного предложения малодостоверного источника целую историческую эпоху – будь то «иго» или не «иго» – это какой же надобно обладать фантазией! Не случайно, что историки-профессионалы так иногда завидуют авторам популярных исторических сочинений. Хорошая у тех судьба: написал книгу, опубликовал, продал. Ни рецензентов тебе, ни ответственности. Или все-таки – придется когда-нибудь ответить?

В заключение скажем несколько слов о русском фольклоре, тем более что его тоже привлекают к «хазарской проблеме». Не странно ли – русская народная память не сохранила негативного еврейского образа. Как такое могло бы случиться, если бы полтора века жители Киевской Руси только и знали, что отбивались от воцарившихся в Хазарии кровожадных потомков Авраама? Ага, воскликнет начитанный оппонент: а как насчет былины об Илье-Муромце и Жидовине? Тут надобно заметить, что былина историческим источником являться не может. И этим не ограничиваться, а указать в дополнение, что в иных версиях той же былины место богатыря-Жидовина занимает... сын самого Ильи (и ведет себя настолько плохо, что Илья вынужден действовать по методу Тараса Бульбы). Более того, кажется, что та былина дошла до нас лишь частично, и анализ ее сложен даже для специалистов. Б. Н. Путилов, крупнейший знаток мирового эпоса, комментируя поединок Ильи с сыном, писал, что это «одна из самых сложных по содержанию былин». Еще раз скажу: значительная часть рассказа о бое Ильи с сыном/Жидовином идентична. Разница в финале: Жидовина Илья убивает сразу, а сына в первый раз отпускает.

Кстати, говоря об этой былине, американец Дж. Клиер отмечает, что нарисованный в ней уникальный образ еврея-богатыря совсем не похож на присущий европейскому фольклору портрет торгаша-иудея, все время отравляющего колодцы с питьевой водой и приносящего в жертву христианских младенцев. Добавлю, что только путем долгой и последовательной европеизации российского общества подобные «демонические» еврейские образы проникли и в него (где-то ко второй половине XIXв.) и потому никоим образом не могут считаться «исконно русскими».

Замечу, что в былинных текстах присутствует и Михайло Козарин (Хазарин). Только он – персонаж положительный и рожден почему-то «во Флоринском славном городе», т. е., Флоренции. Все-таки былина – художественное произведение, а не исторический документ.

Но даже если согласиться с тем, что в образе Жидовина отразилась историческая память о борьбе с Хазарским каганатом (а почему бы и нет?), то, какое отношение это имеет к сегодняшнему дню! Негативных татарских образов в былинах просто пруд пруди (и к этому абсолютно точно есть все резоны). Так что же теперь должно делать? Не татарский ли погром устаивать, мстить негодным за битву на реке Калке? Или все-таки не стоит, поскольку Дмитрий Донской уже поработал на данном поприще?

Кажется, что можно закончить обсуждение «иудео-хазарского заговора», ибо его научная несостоятельность очевидна. Да, существовали два соседних раннесредневековых государства: Русский и Хазарский каганаты. Да, сначала хазары были сильнее. И южные славяне IXв., а потом – киевские славяно-русы первой половины X в. платили волжанам дань. А потом окрепли, вооружились, организовались и хорошенько вдарили по своим бывшим сюзеренам. А разве были в истории того периода ситуации, когда одно государство не хотело установить контроль над как можно большим количеством соседей? И разве сейчас мало подобных случаев? Нет в истории отношений двух каганатов никакой уникальности: кроме того, что это – наша история и мы, бывает, чересчур страстно ее обсуждаем. Но делать из разгрома Хазарии важнейшее событие древнерусского бытия никак не следует.

Одно не дает возможности так легко завершить этот разговор – широкое распространение подобных идей, необычайная легкость, с которой общественное сознание готово перенести любую историческую ситуацию (и не только эту!) почти на тысячу лет назад. А также попытки некоторых людей или даже целых социальных групп обосновать свои действия неточными реалиями давно минувших дней. Как вообще может возникнуть несообразное желание найти корень каких-либо проблем в позапрошлом тысячелетии?! Все мы знаем, что человеческому сознанию, увы, очень часто необходим образ врага. Но почему же некоторым нужен образ «исторического врага»? И кого напоминают эти люди?

Правильно, они безумно схожи с теми крестоносными люмпенами, которые, отправившись освобождать Гроб Господень в 1095-96гг., первым делом накинулись на европейских евреев и начали их избивать сотнями и тысячами, иногда сжигая в синагогах целые общины. Опуская леденящие подробности сей достославной франко-германской эскапады, зададимся одним вопросом: почему же тогдашние люди вытворяли подобные зверства (в тот период еще не поддерживаемые церковью – некоторые епископы даже прятали евреев)? Какой у борцов за истинную веру был, с позволения сказать, резон? Очень просто – они мстили за распятие Христа. И делали это весьма рьяно. Вы спросите: они, что, не понимали, что это – не те евреи? (Да и распяла Спасителя все-таки римская власть). Или, в противоречие христианской доктрине, сии благонамеренные погромщики верили в наследственную вину, передающуюся из поколения в поколение? И снова надо сказать о недопустимости переноса понятий одной эпохи в другую и вспомнить одно из важных открытий французских медиевистов ушедшего века. Дело в том, что средневековым человеком движение времени ощущалось совсем по-другому, нежели нынешним, если ощущалось вообще. Поэтому евреи, избиваемые ополченцами Крестового Похода нищих, были, с точки зрения пилигримов, именно теми людьми, которые кричали: «Распни Его», – а потом добавили: «Кровь Его на нас и на детях наших».

Кстати, последняя фраза есть только в Евангелии от Матфея, а в остальных трех основополагающих текстах Нового Завета не фигурирует. Воздерживаясь от подробного комментария, заметим, что данная формула символизирует исключительно взятие иерусалимской толпой ответственности за решение помиловать Варавву. Никакого отношения к другим иудеям и, тем более, к их последующим поколениям она иметь не может. Но раннесредневековый человек (больше варвар, чем христианин) воспринимал эти слова именно так.

Так вот, люди, желающие найти отголоски однобоко понимаемой современности в событиях I тысячелетия н.э., есть типичные представители средневекового мышления. Вне зависимости от степени их, так называемой образованности. Как не вспомнить здесь выражение Вл. Соловьева о том, что средневековье – это компромисс между христианством и варварством!

Напоследок надо сказать следующее. Для существования в российском обществе большого пласта людей, мыслящих в средневековой системе координат, имелись, и все еще имеются объективные предпосылки. Вспомним, что Россия заметно моложе Европы и стала уходить из средневековья только во второй половине XVIIв. Что и тогда, когда бытие российских горожан XIXв. уже немногим отличались от западного, российская деревня продолжала жить в условиях вполне средневековых. А что определяет психологию, отношение человека к внешнему миру, его стимулам и раздражителям? В значительной мере – не условия ли жизни? Известно указание о том, что восприятие климата, времени суток и природных опасностей человеком средневековья диаметральным образом отличается от эмоций современного западного человека: имеющего возможность при наступлении темноты включить свет, уехать в отпуск к морю (или вернуться с лыжной прогулки в хорошо натопленное помещение), а также застраховать дом и автомобиль.

Так чего же можно хотеть от современного россиянина, чьи отцы и деды были вынуждены, как правило, по-прежнему жить в средневековых условиях?! Ибо уровень всеобщего закабаления, жуткой бедности и полной индивидуальной беззащитности, существовавшей в России на протяжении большей части ХХв., только и может быть сравним со средневековьем, причем самого неприятного свойства. Это чудо, что в России есть люди другой, не средневековой психологии, не средневекового мышления и не средневекового стереотипа поведения!

При этом средневековое мышление и его носителей нельзя ни презирать, ни высмеивать: как из философских, так и из религиозных соображений. И отменить их наличие волевым указом тоже не получится. Но принимать подобное положение вещей как данность, неизбежное зло, или не замечать его, притворяться, что его нет, и что оно не приносит ни вреда, ни урона – весьма пагубно. Ибо носители средневековья тянут Россию обратно, в ту самую эпоху, которую ей бы хорошо поскорее (насколько история позволит) покинуть – и навсегда.

Кстати, и презрение, и насмешка, и какие-то запретительные действия - тоже все суть средневековые реакции. Нужно действовать совсем по-другому, следуя за теми учителями человечества, которые оставили нам проверенные временем рецепты. Перечислить их здесь невозможно и не нужно – вспомним лишь о входящей во все религиозно-философские системы концепции об ответственности человека за свои поступки. О невозможности свалить их, подобно шварцевскому королю, на дурную наследственность и, тем более, на какого-то пейсатого хазарина-татарина, что уже тысячу двести лет лежит в траве неподалеку от Киева с луком наизготовку, и терпеливо ждет, пока его кто-нибудь разоблачит.

Изобретение мнимых причин какой-либо проблемы еще никого не приближало к ее решению. Это, между прочим, всех касается – а не только русских с евреями.

Список литературы

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://berkovich-zametki.com/


Информация о работе ««Хазарская легенда» и её место в русской исторической памяти»
Раздел: История
Количество знаков с пробелами: 62835
Количество таблиц: 0
Количество изображений: 0

Похожие работы

Скачать
21309
0
1

... история Руси». «Можно смело ут­верждать,— продолжает ученый,— что никогда ни прежде, ни позднее, вплоть до XVI в. русская историческая мысль не поднималась на такую высоту ученой пытливости и литературного умения». Рассмотрим «Повесть временных лет» как памятник летописания. Она открывается историогра­фическим введением, из которого средневековый читатель, воспитанный в традициях христиан­ ...

Скачать
61544
0
0

... — земной путь, путь разума и исторического опыта, к которому не суждено было прислушаться тогда. Услышим ли мы его голос сейчас? *** А. А. ШАХМАТОВ «О ГОСУДАРСТВЕННЫХ ЗАДАЧАХ РУССКОГО НАРОДА В СВЯЗИ С НАЦИОНАЛЬНЫМИ ЗАДАЧАМИ ПЛЕМЕН, НАСЕЛЯЮЩИХ РОССИЮ» В настоящее время все настойчивее одна за другой выдвигаются задачи, подлежащие разрешению внутреннего нашего, домостроительства. Но, как ...

Скачать
702342
0
0

... дифференциации российской культуры изучались с классовых позиций, в соответствии с которыми ее типологизация проводилась на уровне буржуазной (реакционной) и демократической (прогрессивной). Современные история и культурология выдвигают и другие классификации культуры, в том числе разделение российской культуры на столичную и провинциальную. В досоветский период в России существовало множество ...

Скачать
244651
0
0

... войне выдвинула Россию в ряд великих держав Европы. Величие и могущество России было подчёркнуто провозглашением её империей в 1721 г. Тогда же Сенат присваивает Петру I титул императора Великого и Отца Отечества. После завершения Северной войны правительство Петра I активизировало свою внешнюю политику на юге и востоке. Были предприняты меры для усиления связей с народами Средней Азии и ...

0 комментариев


Наверх