Войти на сайт

или
Регистрация

Навигация


Федеральное агентство по образованию РФ

Пермский государственный технический университет,

Кафедра социологии и политологии

Курсовая работа

по курсу "Введение в специальность"

по теме "Межнациональные конфликты и факторы, их определяющие"

Выполнила: Емельянова Ольга,

студентка 1 курса группы С-09-1

Проверил: профессор

Слюсарянский М.А.

Пермь 2009


Содержание

Введение

1. Понятие межнационального (этнического) конфликта

2. Факторы, определяющие содержание межэтнических конфликтов на постсоветском пространстве

3. Социокультурный анализ осетино-ингушского конфликта

4. Нагорно-Карабахский конфликт: национальная драма и коммунальная склока

6. Профилактика и урегулирование межэтнических конфликтов

Заключение

Список литературы


Введение

С начала существования цивилизации не было, пожалуй, периодов межнациональной и межрелигиозной стабильности, особенно длительных. По вине германских нацистов межнациональные конфликты в 20 веке достигли уровня геноцида. Но и после Второй мировой войны проблемы межэтнических отношений оставались острыми в связи с крушением колониальной системы и ростом национального самосознания во многих странах мира. Вооруженные конфликты в Югославии, Нагорном Карабахе, Молдове, Южной и Северной Осетии, Чечне оказались серьезными проблемами 90-х годов.

Почти все многонациональные государства подвержены межнациональным трениям и конфликтам, корни которых уходят вглубь истории. В них в сложный узел сплетаются социальные, духовные, государственные, правовые, демографические и иные проблемы народов. Это касается и промышленно развитых, и развивающихся стран, причем самой разной политической ориентации, уровня экономического развития, общественно-политического строя, государственного и конституционного устройства, разной конфессиональной принадлежности.

Современный этап развития постсоветского общества характеризуется коренными изменениями во всех сферах общественной жизни. После произошедших перемен, образовавшихся различий и несовпадений политических, правовых, экономических, национальных и других интересов между бывшими союзными республиками и их автономными образованиями обусловили обострение и появление новых очагов вооруженных межнациональных конфликтов. Трагические события, произошедшие и продолжающиеся на межнациональной почве в различных регионах бывшего союза, Советской Федеративной Республики Югославия и в некоторых других регионах мира, относятся к числу наиболее острых и болезненных, представляющих реальную угрозу для жизни и здоровья граждан, территориальной целостности и даже независимости государств, охваченных межнациональным противостоянием. [1]

Конфликты и межнациональное противостояние могут обуславливаться различными причинами, служащими почвой для возникновения насильственных действий конфликтующих сторон, чаще всего несколькими, так как любой межнациональный конфликт уникален и имеет свою специфику, что затрудняет его классифицирование.

Проблематика данной курсовой затрагивает не только понятие и собственно факторы, влияющие на возникновение и развитие межэтнических конфликтов, но и специфические черты некоторых из них. Курсовая опирается на работы российских и зарубежных этносоциологов, исследовавших проблему межэтнических конфликтов и их социальные аспекты, такие как Гулиев, Панеш, Асанбеков, Толмач, Арутюнян, Дробижева, Антонян и другие. На основе их работ будут сделаны выводы о том, что собой представляют собственно межнациональные конфликты, какие факторы могут оказать влияние на возникновение и развитие межнациональных конфликтов. Кроме того будут рассмотрены конкретные примеры конфликтов, такие как Нагорно-Карабахский и Осетино-Ингушский, будут выделены их специфические черты.


1. Понятие межнационального (этнического) конфликта

"Межэтнические конфликты (нередко их называют просто этническими) стали распространенным явлением в современном мире. По данным Стокгольмского международного института по исследованию проблем мира в Осло, две трети всех насильственных конфликтов в середине 90-х годов были межэтническими. Переход к демократизации в нашей стране и распад СССР также сопровождались острыми межнациональными, межэтническими напряжениями и конфликтами.

Один из принципиальных вопросов для понимания таких конфликтов - вопрос об их связи с самим феноменом этничности: является ли связь между ними сущностной, заложенной в самом этническом многообразии человечества, или она сугубо функциональна? Если признать истинным первый подход, то тогда ингушей и осетин, арабов и евреев, армян и азербайджанцев следует признать "несовместимыми". Если исходить из второго, то надо сделать вывод: не этничность составляет суть таких конфликтов, она - форма их проявления.

В конфликтных ситуациях обнажаются противоречия, которые существуют между общностями людей, консолидированными на этнической основе. Далеко не в каждый конфликт бывает вовлечен весь этнос, это может быть его часть, группа, которая ощущает на себе или даже осознает противоречия, ведущие к конфликту. По существу конфликт есть способ разрешения противоречий', проблем, а они могут быть самыми разными.

Функциональный подход к пониманию конфликта характерен для большинства этноконфликтологов. В.А. Тишков определяет межэтнический конфликт как любую форму "гражданского, политического или вооруженного противоборства, в котором стороны, или одна из сторон, мобилизуются, действуют или страдают по признаку этнических различий".

Из-за непонимания природы, сути межэтнических конфликтов часто идут споры. Молдаване нередко говорят, что у них нет с русскими конфликта, это прокоммунистический режим сопротивляется в Приднестровье. Чеченские события многие тоже называют не межэтническим конфликтом, а криминальным переделом собственности.

Подобные оценки появляются потому, что, с одной стороны, приписывание коллективной агрессии, ненависти народу унижает как достоинство отдельных людей, так и достоинство народа в целом. А с другой стороны, такие оценки часто возникают из-за нежелания признать, что в отношении какой-то группы допускалась дискриминация или что у этнической группы могут быть специфические интересы.

Особенно противоречивыми были оценки национальных движений в республиках Прибалтики, Грузии, Татарстане. Не только общественные деятели, но и многие ученые квалифицировали их как политические движения, причем одни - как движения за отделение от СССР, другие - как антисоветские.

Социолог А.Г. Здравомыслов рассматривает национальные движения, например в Прибалтике, в качестве одной из форм межнациональных конфликтов (этот термин кроме него используют также некоторые другие социологи, в том числе В.Н. Иванов, И.В. Лододо, А.И. Котов). Это понятно, поскольку сами межнациональные конфликты А.Г. Здравомыслов трактует как конфликты, "которые так или иначе включают в себя национально-этническую мотивацию".

Межэтнические конфликты множественны по своей природе. Даже если этнокультурные требования (язык, образование и т.п.) демонстрируются как главные, то за ними всегда можно обнаружить социальные интересы. В эстонском национальном движении 1987-1989 гг. придание государственного статуса эстонскому языку служило одним из основных требований, однако было совершенно ясно, что эстонский язык - это не только символ престижа народа, но и средство занять ключевые места в обществе, ибо русские в большинстве своем эстонского языка не знали. Так же воспринимались языковые требования в Молдове, на Украине, в других государствах "нового зарубежья" России.

Задача социологического исследования - выявить мотивацию и реальные интересы участвующих в межэтническом конфликте групп, их символы и ценности, проецирующиеся на отношения между этносами. Именно поэтому для понимания и регулирования конфликтов важно проанализировать их причины и конкретные социальные ситуации, в которых действуют социальные группы этнических общностей." [2]

2. Факторы, определяющие содержание межэтнических конфликтов на постсоветском пространстве

 

"В начале массовых межэтнических конфликтов, в частности после событий в Алма-Ате (в 1986 г), Якутии (1986 г), Сумгаите (1988 г), в связи с национальными движениями в Армении и республиках Прибалтики, первые объяснения их причин в СССР ученые и политики давали, чаще всего исходя из своих профессиональных и общественных позиций.

По официальной версии, конфликты явились следствием отступления от ленинской национальной политики. Но одни видели это отступление в сталинских репрессиях, депортациях целых народов, в декларативном характере федеративных отношений. Такая версия, по сути, давалась на XXVIII съезде КПСС, на последнем пленуме ЦК КПСС по национальным отношениям.

Другие ученые, например В.И. Козлов, считали, что отступление от ленинской национальной политики было допущено тогда, когда большевики отошли от ориентации на единое централизованное государство и согласились на федерацию с национально-государственными образованиями.

С идеей решить национальные проблемы путем пересмотра принципа государственного устройства, перехода к национально-культурной автономии для всех наций как на уровне России, так и на уровне территорий с образованием 15-20 федеративных земель выступал до 1994 г.Г.Х. Попов (с этой идеей последняя его статья вышла в "Независимой газете" 26 января 1993 г). Однако после заключения Договора между государственными органами Российской Федерации и государственными органами республики Татарстан Г.Х. Попов, выступая по телевидению в "Диалоге" с Ф.К. Бурлацким, признал, что наилучшим способом решения национальных проблем является вариативный подход к ним, и привел в качестве примера приостановку конфликта в случае с Татарстаном.

Как следствие прошлого режима рассматривал межэтнические конфликты И.М. Крупник, считавший, что эти конфликты есть "возвращенное насилие".

Кроме политических версий была предложена модель социально-структурных изменений как основы противоречий, приводящих к конфликтам. Ее выдвинули этносоциологи - Арутюнян Ю.В., Дробижева Л.М. и другие авторы учебника "Этносоциология", которые считают, что в основе межэтнической напряженности лежат процессы, связанные с модернизацией и интеллектуализацией народов. Это процессы, без которых метрополия так же не могла развиваться, как и регионы. Они привели к тому, что в престижных видах деятельности нарастала конкуренция между титульными национальностями и русскими. У многих народов к концу 70-х годов не только сформировалась полиструктурная интеллигенция (т.е. помимо административной и занятой в сфере просвещения, как было в основном в ЗО-бО-х годах, появилась еще и научная, художественно-творческая, а у некоторых национальностей - и производственная), но и сложились новые ценности и представления, в том числе о самодостаточности и важности большей самостоятельности. Такие представления и ценности не совпадали с теми, которые были у русских в республиках. Большинство из них приехали сюда с установкой помогать (у многих помогали их родители), а следовательно, они и ощущали себя по статусу выше местного населения, титульных этносов.

Данный подход предлагает одно из объяснений, которое в ряде случаев может быть даже главным, но не для всех конфликтов. В каких-то из них социологический параметр можно найти, изучая процесс формирования "образа врага" вокруг этнической группы, скажем, экономических посредников, "экономического бизнеса", как это было в отношении турок-месхетинцев или "лиц кавказской национальности" на городских российских рынках. Социальный "запал" конфликта может содержать безработица, охватывающая ту или иную этническую группу в полиэтническом сообществе. Так было, например, в Туве; потенциально эта опасность до сих пор существует в ряде республик Северного Кавказа. Но подобными причинами никак не объяснить национальные движения в Прибалтийских республиках, в Грузии, на Украине. Подход к объяснению причин межэтнических конфликтов с точки зрения социально-структурных изменений в этносах помогает понять глубинные, сущностные причины именно таких крупных конфликтов.

В.А. Тишков считает, что в целом "соревновательность и конкуренция в сфере трудовых отношений и экономических взаимодействий редко когда может быть названа в числе основных факторов крупных конфликтов".

Если говорить о мировой социологии, то данный подход близок к объяснительной концепции конфликтов Т. Парсонса в рамках структурно-функциональной модели, которую признавали и в чем-то дополняли также В. Ньюман, Д. Снайдер, Ч. Тилли*, Л. Козер'". В известной мере небезосновательным был подход С. Хантингтона", который, изучая модернизацию традиционных обществ, фиксировал внимание на высокой политической мобилизации в переходные периоды. Он объяснял ее тем, что урбанизация, образование и широкая доступность информации порождают у групп, вовлеченных в модернизационный процесс, новые потребности и представления о способах их удовлетворения. Но реальные возможности таких обществ, в том числе социально-экономические, растут медленнее, чем потребности людей. Правительства не могут их удовлетворить. Отсутствие соответствующих политических институтов затрудняет, а иногда делает невозможным выражение требований в рамках закона. Несовершенство политической системы, неспособность ее решать противоречия ведут к конфликтам.

В книге А.Г. Здравомыслова, которая вышла значительно позже того, как начались острые межэтнические конфликты в СССР и на постсоветском пространстве, причины конфликтов интерпретируются очень близко к тому, как они представлялись нам ранее. Главная причина возникновения такого рода конфликтных ситуаций - стремление социальных групп, вновь вовлекаемых в политический процесс, дать свою интерпретацию национальных интересов сообщества.

Помимо структурно-функционального подхода в объяснительных моделях причин межэтнических конфликтов существуют также поведенческие концепции. Они не отрицают значения социально-структурных факторов, но акцентируют внимание на социально-психологических механизмах, стимулирующих конфликт. В рамках этих концепций широко известна теория фрустрации агрессии (Д. Доллард, Н. Миллер, Л. Берковиц). Напомним, что фрустрация есть состояние опасности от ущерба, нанесенного группе, стресс, ощущаемый как препятствие в осуществлении цели, которые, согласно данной теории, ведут к агрессии.

Социологи и политологи, изучая реальные социально-культурные и политические ситуации, насытили эту теорию конкретным содержанием. Так Гурр, под руководством которого было проведено кросс-национальное исследование в 114 странах мира, показал значение в межэтнических конфликтах относительной депривации. При этом не просто подчеркивалась опасность депривации в связи с ухудшением условий жизни группы, но сама она рассматривалась как разрыв между ценностями-ожиданиями людей и возможностями.

Вспомним, как часто на бытовом уровне, да и среди профессионалов можно слышать: вот если бы у нас не было экономических трудностей и "все жили бы хорошо", то никаких этнических конфликтов не было бы. Но ведь и в Канаде, и в Бельгии все живут неплохо, а межэтнические конфликты есть.

Теория относительной депривации в рамках концепции фрустрации обращает особое внимание на то, что к поиску "образа врага" приводит не просто плохое материальное положение. Исследователи переносят акцент именно на ожидания и ориентации, реализовать которые оказывается невозможно.

Если обратиться к ситуации Советского Союза в конце 70-х и в 80-х годах, то и там можно найти подтверждение этой теории. Именно в тот период улучшения социальной ситуации резко возросли потребности и ожидания народов, что сделало необходимым новый прорыв в области общей модернизации. А вместо этого начались другие процессы: ухудшение экономического положения в стране и нарастание политической нестабильности. Страхи и неудовлетворенность росли у людей всех национальностей, но те, которые как раз переживали период перехода от традиционного общества к современному, переносили свою неудовлетворенность на Центр, на русских, которые ассоциировались с ним.

Нереализованные ожидания часто бывают присущи группам, которые располагают интеллектуальным потенциалом, богатством, но не имеют соответствующего их представлению о себе высокого престижа и социального статуса. Г. Донски обратил внимание на то, что такие статусные несоответствия создают сильно фрустрированное большинство внутри группы и стимулируют конфликты. Ситуация в Карабахе, где армяне были более образованной группой и имели больший достаток, но не были допущены во властные структуры в той мере, в какой они считали справедливым, создавала у них постоянное чувство ущемленности, неуверенности, несправедливости.

Отказ группе в удовлетворении ее базовых потребностей, включая потребности в идентичности и безопасности, вызывает "страх уничтожения" группы, и это, по мнению Гурра, делает этнические конфликты постоянным и неизбежным элементом социально-политической системы. Исходя из этого, даже предпринимались попытки создания списков "меньшинств риска", которые не только ощущают систематическую дискриминацию, но уже и предпринимали политические действия ради того, чтобы отстоять свои интересы перед государствами, претендующими на управление ими.

В доказательство несостоятельности данной объяснительной концепции обычно приводят следующие аргументы:

1) этнические группы не являются настолько сплоченными, чтобы все время бороться за идентичность. Противоречия внутри групп бывают не менее разрушительными, чем между группами;

2) "инициируют насилие не те группы, которые больше всего обездолены с точки зрения "базовых потребностей"; зачинщиками подавления "других" являются группы (точнее, представители их элит), которые обладают титульным статусом и хорошо развитыми культурными институтами";

3) полевые исследования и другие данные по этничности в состоянии конфликта не подтверждают тезис о глубоко укоренившемся межэтническом отчуждении и ненависти;

4) опасно применять тезис, который делает легитимным понятие "насилие из-за групповых потребностей".

Вопрос о роли элит - один из ответственнейших при интерпретации причин конфликтов. Он органичнее всего вмонтирован в концепцию коллективного действия, которая в историко-социологическом и политическом аспектах разработана в трудах Ч. Тилли и его соавторов.

Концепция коллективного действия заслуживает серьезного внимания при объяснении межэтнических конфликтов. Главным в ней является обоснование первенствующего значения коллективных интересов, которые побуждают людей действовать во имя них, выбирая те или другие формы действий. Не фрустрации, а "наложение коллективного интереса на возможность его достижения" рассматривается как механизм, формирующий действия. Борьба между группами ведется не вообще, а по поводу конкретных вопросов". По мнению Тилли, в наибольшей мере мобилизуют людей вопросы политической жизни, связанные с борьбой за власть.

Одним из первых среди отечественных специалистов о феномене власти в этнических конфликтах заговорил В.А. Тишков. "Именно вопрос о власти, о гедонистических стремлениях элитных элементов в обществе к ее обладанию, о ее связи с материальным вознаграждением в форме обеспечения доступа к ресурсам и привилегиям является ключевым для понимания причин роста этнического национализма и конфликтов", - писал он уже в 1993 г.

Этому вопросу очень большое значение придавали и политики, в частности Р.Г. Абдулатипов и С.М. Шахрай. И все же конфликтологи понимают, что и данный подход не лишен определенной слабости: он не позволяет объяснить массовой мобилизации, интенсивности чувств, группового стремления к реализации целей.

В средствах массовой информации по отношению к этнической элите нередко употребляются термины "этнические предприниматели", "этнические активисты", "манипуляторы". Часто эти эмоциональные оценки дают люди, которые устали от конфликтов, переживают за группы, вовлеченные в них и страдающие от насилия. Но бывает, что такие стереотипы намеренно насаждаются, дабы "закрыть глаза" на реальные противоречия в обществе.

Этническое "манипулирование" нельзя понять без изучения всего комплекса причин, процессов и условий протекания конфликтов. Как справедливо подчеркивают А.А. Попов и В.Н. Стрелецкий, "манипуляции опасны тогда, когда существуют некие предпосылки для того, чтобы они увенчались успехом"; "такие предпосылки должны быть актуализированы, операционально сориентированы, морально легитимизированы". Абсолютизация роли элиты в борьбе за власть как источнике конфликтов дискредитирует концепцию и порождает мифы.

Анализируя этнические конфликты в Российской Федерации и странах ближнего зарубежья, коллектив Центра этнополитических и региональных исследований под руководством Э.А. Панна считал целесообразным выделить исторические причины возникновения и эскалации конфликтов. К ним были отнесены несправедливости административно-политической иерархии народов (союзные, автономные республики, автономные области, округа и т.д.); произвольная перекройка границ национальных образований; депортации народов.

Как результат насилия рассматривается и несбалансированность преобразований общества, когда социальное и экономическое неравенство, конкуренция на рынке труда, земли и жилья перерастают в межэтнические конфликты. Такова, по мнению ученых, природа конфликтов-бунтов - ферганских (1988 г), душанбинских (1990 г), ошекских (1991 г) и других подобных событий. Чаще всего этническая общность, "подвергшаяся нападению", выступала в роли "козла отпущения".

Переход к демократизации, сопровождавшийся борьбой в обществе старых и новых политических элит, стал детонатором, который в полиэтническом обществе привел к тому, что борьба "приобрела этнополитическую окраску". К обострению этнополитических конфликтов приводили неумелые, непоследовательные шаги по преобразованию государства в реальную федерацию, попытка силой остановить дезинтеграционные тенденции в республиках (тбилисские события 1989 г., бакинские 1990 г., вильнюсские 1991 г).

Некоторые конфликты рассматриваются как следствие распада СССР, когда в отделившихся республиках в борьбу "за свою долю политического и территориального наследства" вступили бывшие автономии или желавшие ее получить (Абхазия, Южная Осетия, Гагаузия в Грузии, Приднестровье в Молдове, Карабах в Азербайджане).

Э.А. Паин, А.А. Попов и другие участники коллектива видят причину конфликтов и в целенаправленных действиях политиков по разжиганию конфликтов. Они приводят примеры использования оппозицией конфликтов для захвата власти (так действовали в борьбе с Э.А. Шеварднадзе сторонники 3. Гамсахурдия в Грузии, провоцируя эскалацию конфликта в Южной Осетии). Они также считают, что конфликты используются как средство удержания власти. Так, когда радикально-националистическая оппозиция в Молдове выступала за решительные военные действия против Приднестровья, президент республики выбрал тактику действий "на опережение".

Для социологов важен еще один фактор, отмеченный Э.А. Паиным и его коллегами, которые назвали его "инерционным", - растущая взаимная отчужденность народов. Этнофобии и ксенофобии, предубеждения и ненависть к врагу, усиливающиеся в широких слоях населения вследствие вооруженных конфликтов, становятся настолько сильными, что оказывают давление на власть, снижая ее готовность к диалогу и урегулированию конфликтов в будущем.

Таким образом, понять причины конфликтов, исходя из какой-то одной теории, нельзя потому, что, во-первых, каждый конфликт имеет свою специфику, а во-вторых, казуальные основы их могут меняться в ходе эскалации конфликтов, особенно если они затяжные.

При значительном разнообразии объяснительных моделей конфликтов адекватность выбора конкретной модели зависит от типа того конфликта, который мы собираемся изучать." [3]

3. Социокультурный анализ осетино-ингушского конфликта

На сегодняшний день на Северном Кавказе существуют множество "горячих точек", порожденных этническими конфликтами, угрожающие существованию народов, порождающие опасные разрушительные процессы. Многие из конфликтов до сих пор находятся в стадии вооруженного нападения. Один из таких конфликтов произошел между Осетией и Ингушетией.

"Во время Гражданской войны осетины, кроме состоявших в терском казачестве, в основном заняли нейтральную сторону, казаки в основном заняли сторону белых, ингуши - красных. В связи с последним, при образовании Горской АССР, ингуши получили значительное количество прежде населенных казаками земель, а также ряд осетинских селений (Чми, Ларс, Балта), причем значительное количество казаков и осетин было оттуда выселено. Территория нынешнего Пригородного района на тот момент входила в состав Ингушской автономной области и заселена была, в основном, ингушами.7 марта 1944 года, после депортации чеченцев и ингушей в Казахстан и Сибирь, район был передан Северо-Осетинской АССР и заселён осетинами. В значительной степени это были осетины, насильно выселенные из Казбегкского района, переданного Грузии. В 1956 году Чечено-Ингушская АССР была восстановлена, но в иных границах - Пригородный район остался в составе Северной Осетии." [3] И на сегодняшний день конфликт остается неурегулированным, так как крайне сложно разобраться, чья правда и кому эта территория принадлежит по праву.

В 1996 году был проведен социологический опрос населения во Владикавказе (Северная Осетия), Пригородном районе (Северная Осетия) и в Назрани (Ингушетия), на основе которого был проведен социокультурный анализ осетино-ингушского конфликта и получены выводы, представленные ниже.

"1. Тип социальных отношений, в рамках которого происходит конфликт.

Чтобы идентифицировать характер общества, в котором формируется и осуществляется поведение группы, рассматривались три типа социальных отношений - отношения иерархии, конкуренции и сотрудничества.

С этих позиций, нынешнее общество представляется респондентам в следующем виде (в %):

Как мы видим, обе конфликтующие общины не менее чем на одну треть (осетины жестче) ориентированы на отношения иерархии и подчинения: большинство ингушской общины (54%) видит свое общество как основанное на началах сотрудничества и взаимопомощи, то осетинская община оценивает уровень сотрудничества почти на половину ниже (29%), придавая одновременно настолько же большее значение отношениям конкуренции и борьбы (32%);

Таким образом, наиболее высокая степень конкуренции и борьбы групп продолжает оставаться на местном уровне конфликта.


Информация о работе «Межнациональные конфликты и факторы, их определяющие»
Раздел: Социология
Количество знаков с пробелами: 53582
Количество таблиц: 0
Количество изображений: 4

Похожие работы

Скачать
37504
0
0

... с территорий, на которых они ранее проживали, и переселены в отдалённые места крымские татары, немцы Поволжья, калмыки, некоторые народы Северного Кавказа. И сегодня, к сожалению, межнациональные конфликты не ушли в прошлое. Подтверждением этого служат события в Югославии, в ряде территорий бывшего Советского Союза. В межнациональных столкновениях гибнут люди, уничтожаются ценности. Причин тому ...

Скачать
120372
0
0

... выявления и учета не только сущностных, уникальных характеристик субъектов, но и особенностей конкретной ситуации, в которой он протекает. Объект исследования: политический конфликт. Предмет исследования: этносоциальные аспекты политических конфликтов в постсоветской России. Цель исследования состоит в выявлении этносоциальных аспектов политических конфликтов в постсоветской России. Достижение ...

Скачать
239473
28
2

... )? 3.   Назревает ли и в каком направлении развивается конфликтная ситуация по разрешению проблемы? 4.   Какова вероятность возникновения инцидента?   10. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ КОНФЛИКТНЫХ СИТУАЦИЙ И КОНФЛИКТОВ 1.   Предупреждение развития конфликтной ситуации на ранних стадиях и, прежде всего, на стадии ее зарождения. 2.   Здоровый нравственно-психологический климат. 3.   Значимость личного ...

Скачать
119329
1
0

... самосознания граждан, консолидации титульных этносов в ряде республик, состав населения становится все более однонациональным. Формирование культуры межнациональных отношений, как уже отмечалось дело не только государственных органов, но и средств массовой информации, общественных организаций и движений, интеллигенции, всех, кто имеет влияние на духовно-нравственную сферу общественного сознания ...

0 комментариев


Наверх