2. Теоретико-методологическое обоснование специфики русской субъективной школы Н. И. Кареевым

Кареев постоянно обращался к методологическому анали­зу природы гуманитарного знания. Науки об обществе, отме­чал он, зачастую подражают естествознанию, что имеет и положительное значение, ориентируя социальное познание на изучение законов. Однако при этом важно учитывать специ­фику общества, роль в нем должного, идеалов, что, в свою очередь, не должно вести к смешению научного анализа социальных явлений с их этической оценкой. В конечном счете «личность, общество и их история – вот три понятия, сблизившие между собой отдельные социальные науки и придав­шие им действительно гуманитарный характер»[4].

Обществознание, подчеркивает Кареев, должно отказаться от метафизической ориентации на познание «скрытых сущ­ностей» вещей и исходить из следующих принципов: изуче­ние области явлений, исключительно опытное обоснование выводов, применение к духовным явлениям идеи закономерности. Полученное подобным образом знание, и здесь уже специфика гуманитаристики, требует философской полноты, стройности и целостности, что достигается вненаучным творчеством идеалов как неких упорядочивающих знание гипотез[5].

Гуманитарное знание представляет собой весьма сложный комплекс, что побудило Кареева к рассмотрению во многих работах проблемы предметной дифференциации и классифи­кации социальных наук на основе специфики их подходов к изучаемым объектам. «Все, доступное нашему познанию, – отмечал ученый, – есть совокупность явлений, управляемых законами... Отсюда два рода наук – феноменологические, име­ющие дело с данными явлениями, и номологические, имеющие дело с известными категориями законов[6]». Впос­ледствии вместо термина «феноменологические науки» Кареев стал употреблять термин В. Виндедьбанда «идиографические науки». В поздних работах он выделяет еще и типологические науки, изучающие и обобщающие на основе сравнительного метода признаки какой-либо группы (системы) предметов и занимающие промежуточное положение между идиографией и номологией. История – наука идиографическая, политэкономия, право, политика – науки типологические, психология и социология – номологические. Понятно, что только в единстве и взаимодействии эти науки могут дать продуктивное социально-гуманитарное знание.

В структуре гуманитарного знания Кареев прежде всего выделяет следующие части: история, теория исторического процесса, социология и психология, философия истории. Логика движения гуманитарного познания выстраивается у Кареева определенным образом. Он всегда был и оставался историком, понимавшим, однако, что глубокое знание прошлого невозможно без разработки философии истории. Начав с последней, Кареев переходит к теории исторического процесса и исторического познания, что ставит проблему социологических и психологических законов, решение кото­рых вновь выводит к философии истории, но уже научно фундированной.

«Философия истории, – отмечает Кареев, – есть абстрактная феноменология социальной и культурной жизни человечества, долженствующая ответить на вопрос о том, что получило, получает и может еще получить человечество от своей исторической жизни», это «искание смысла в целом общественно-исторического процесса», что достигается сравнением «действительного хода истории с идеальной формулой прогресса»[7]. Философия истории, иначе говоря, осуществляет, «суд над историей». Но где гарантии того, что суд этот будет справедливым и праведным и не окажется очередным, навязыванием истории некоего провиденциального плана?

Такие гарантии, полагает Кареев, возможны только в случае разработки науки о законах общественной жизни. В рамках философии истории переходом к номологическим наукам об обществе являются теория исторического знания (историка), исследующая методологию исторического познания, и теория исторического процесса (историология), объект которой – «всеобщие формы свершения истории» вне зависимости от пространства и времени. Для наших целей особый интерес представляет историология, ибо именно через неё Кареев выходит к социологии, причём так до конца и не прояснив различия между ними. Историология, согласно Карееву, обращена к тому, как получаются реальные социальные результаты в ходе изменения социальных форм и структур, почему эти результаты оказываются повторяющи­мися и общезначимыми, то есть закономерными.

Особенно значимо при этом деление Кареевым истории на прагматическую и культурную, что мы должны постоянно иметь в виду, поскольку здесь находит выражение централь­ная идея и связующая нить всей кареевской концепции социального познания. Историческая прагматика есть совокуп­ность социальных действий людей с их конкретными целями и желаниями, последовательность каузально связанных не­повторимых событий. Культура же есть совокупность состо­яний или социальных форм и условий деятельности; история в этом аспекте предстает как последовательность фазисов изменения форм. Прагматика свидетельствует о том, что, почему и для чего делали людей, культура – как они дей­ствовали[8].

Социология, согласно Карееву, изучает общество как та­ковое в номологическом плане, являя собой общую теорию социального. Однако представления русского ученого о пред­мете социологии эволюционировали, как и его концепция в целом. Так Кареев подчеркивал, что предметом социологии является «со­циальная организация, регулирующая отношения индивиду­умов и соединяющая их кооперацией»[9]. Очевид­но наличие оценочных элементов в этом определении. Далее оценочность полностью снимается: «...социология есть общая абстрактная наука о природе и генезисе общества, об основных его элементах, факторах и силах, о характере процессов, в нем совершающихся, где бы и когда бы всё это ни существовало и ни происходило»[10].

Социальная организация, отмечает Кареев, может изучаться с трёх точек зрения – экономической, политической и юридической. При этом из ранних трудов социолога, при всех его оговорках, можно заключить, что социология есть простая сум­ма соответствующих наук или, по крайней мере, сводка их наиболее значимых результатов. В дальнейшем исследователь уточнял свою позицию в сторону большей ее чёткости, под­черкивая синтетический характер социологического знания. Уже во «Введении в изучение социологии» отмечается, что «социология не может быть простым механическим соедине­нием общих теорий политики, юриспруденции и экономики», поскольку она изучает «не три различные предмета – госу­дарство, право и народное хозяйство, а один предмет – общество». А в «Общих основах социологии» три стороны организации рассматриваются уже как три ряда параллельных явлений, где личность берется в трех разных аспектах: гражданин (политика), субъект или объект (право), производитель или потребитель (экономика). Задача социологии – интегрировать выводы специальных общественных наук, постичь «законосообразность общего социального консенсуса», показать, какие взаимоотношения и взаимодействия происходят в обществе, взятом в его цельности в контексте эволюции социально-культурных форм. Названные виды организации – это стороны (или строй) целостной структуры общества, к тому же опосредованной духовной культурой в её разнообразных и многосложных проявлениях[11].

Что касается соотношения историологии и социологии, то у Кареева мы так и не находим однозначного ответа. В прин­ципе, историология, будучи изучением социальной динамики, есть часть социологии. Признавая это, Кареев тем не менее очень неохотно отдает её социологии. Социология, считает ученый, больше интересуется результатами социальных изме­нений, тем, что получилось, историология же – тем, «как эти результаты получились, или процессами, изменяющими стро­ение, формы общества»[12]. Очевидна искусственность этого разграничения, видимо, понятная и Карееву. Кто против умножения наук, замечает он, может включать историологию в социологию, конкретно – в социальную динамику, «но пусть последняя подразделяется на динамическую морфологию об­щества, изучающую его изменения в их результатах, и на историологию, изучающую процессы, результатами которых являются, между прочим, и эти изменения»[13].

В ранних работах Кареев чётко обозначает практическую функцию социологии, которая, открывая, социальные законы, должна учить тому, как сознательно ориентировать социальную жизнь в должном направлении. В поздних же трудах, вероятно, не без влияния неопозитивистской критики, акцент у Кареева значительно метается. Социология, подчеркивает он, лишена прикладного характера, и если она желает быть наукой, то не только не должна ре­шать вопросов о наилучшем устройстве общества, но и вооб­ще не должна их ставить[14].

Ключевым принципом концепции Кареева является ана­лиз психологической основы социальной жизни. «Поскольку, – отмечает социолог, – общественные явления немыслимы там, где не существует духовной жизни, мы обязаны видеть в явлениях социальных продолжение и осложнение явлений психических», а потому «между биологией и социологией мы ставим психологию, но не индивидуальную, а кол­лективную» как «истинную основу социологии»[15]. Кареев внёс значительный вклад в становление и развитие социальной психологии, суть которой он видел в том, что она комплексирует в типичные образования индивидуальные (интраментальные) духовные процессы в форме интерментальных (межличностных) фактов, и с этого рубежа начи­нается переход к собственно социологии. Логика Кареева та­кова: психическое взаимодействие порождает психический обмен, обмен – традицию, а прочная традиция – историю в форме эволюции социальной организации, экстраментального мира. В коллективной психологии социально-культурные формы как бы оживляются.

Понятно, что Кареев в силу задач и логики своей концеп­ции не мог обойти вопрос о специальной социологической методологии, призванной устанавливать способы, при помо­щи которых можно было бы открывать социальные законы. В этой связи, продолжая и уточняя традицию П. Л. Лаврова и Н. К. Михайловского, Кареев подробно останавливается на проблеме субъективизма в социально-гуманитарном познании.

Оценка и научность, считал ученый, не противоречат друг другу; вся проблема в том, как избежать произвола в оценках. Спор вокруг субъективного метода возник по недоразумению ибо «стали различать между двумя методами в социологии – объективным и субъективным, тогда как речь должна была бы идти не о методах двоякого рода, а о двоякого рода отношениях (или точках зрения)»[16]. Никакого особого субъективного метода нет и быть не должно, речь может идти только о субъективном элементе, без которого не может обойтись социальная наука. При этом возможны два вида субъективизма – случайный и законный.

Вид случайного субъек­тивизма – пристрастие, односторонность, произвол. Здесь выявляются социальные, профессиональные, конфессиональные, политические, национальные и тому подобные предпочтения исследователя, причем особенно глубоко и зачастую бессознательно действу­ет его принадлежность к тому или иному общественному союзу[17]. Понятно, что необходим безоговорочный отказ от случайного субъективизма. Однако объективное беспристрастие не означает социального бесстрастия, индифферентизма. Более того, полное отречение от человеческой точки зрения на объект тоже есть проявление случайного субъективизма в форме пренебрежения лич­ностью.

Законный (необходимый) субъективизм снимает, считает Кареев, крайности произвольных оценок и социального индифферентизма и сводится к субъективному (этическому) отношению исследователя как личности к человечеству как совокупности таких же личностей. «Самый принцип научно­го объективизма требует, чтобы предмет изучался со всех сторон, во всех проявлениях, и раз мы найдем субъективную сторону в исторических фактах, мы не имеем права не допустить субъективного элемента в его изучении»[18].

Иными словами, Кареев рассуждает в ключе того, что впоследствии получило название «метода понимания», «понимающей социологии». Мы должны знать объективные социальные факты, подчёркивает социолог. Но необхо­димо еще и понять поступок человека, мотивы его поведения, что возможно только через наше переживание внутрен­него состояния личности в конкретной ситуации. Следовательно, естественно обращение исследователя к идеалу как основе понимания изучаемых фактов. И такая идея есть уже дело субъективного выбора.

Исходя из того, что социология находится ещё в стадии формирования, Кареев значительное внимание уделял проблеме уточнения социологического языка, а также вниматель­но анализировал специфические методы социологического познания. Ключевую роль, по его мнению, в социологии играет эволюционный подход к социальным явлениям, но при обязательном его дополнении сравнительным, точнее, срав­нительно-историческим методом. Суть последнего «состоит в изучении частных фактов в целях выведения из них общих положений путем обобщения единичных случаев одной и той же категории»[19]. Устанавливается соотносительность консенсуальных (сосуществование) и процессуальных (последовательность) отношений. При этом сравнительный метод не тождествен чисто эмпирическому анализу. Конкретизируясь в типологическом рассмотрении, разработке принципов которого Кареев уделял значительное внимание, он в конечном счёте должен вести к номологическим обобщени­ям.

 



Информация о работе «Н.И. Кареев: основные области социалогического творчества»
Раздел: Социология
Количество знаков с пробелами: 51442
Количество таблиц: 0
Количество изображений: 0

0 комментариев


Наверх