Дипломатическая служба в Московском царстве


В XVI веке было создано особое учреждение, которое занималось внешними сношениями, – Посольский приказ. Официально он был создан в 1549 г., когда во главе «посольского дела» был поставлен И.М. Висковатый, фактически же начало создания и оформление его в учреждение восходит к началу XVI века. «Посольское дело» на Руси в силу своей специфики и сложности очень рано выделилось в особую отрасль государственного управления, наибольшую связь с которым имели боярская дума и ведомство казначеев. Так, боярская дума на своих заседаниях рассматривала почти все вопросы, связанные с текущей дипломатической работой (начиная с обсуждения вопросов войны и мира и кончая мелкими процедурными вопросами определения ранга посла); из числа думных людей составлялись «ответные» комиссии (чаще всего это были лица из ближайшего окружения великого князя). Однако, сама специфика «посольского дела» требовала привлечения к нему ограниченного круга лиц, да и собрать полностью думу, личный состав которой с конца XV века стал быстро увеличиваться, было очень трудно, поскольку многие бояре по службе обычно находились за пределами Москвы. К тому же, с начала XVI века началось постепенное сужение компетенции думы в решении важнейших государственных вопросов, в том числе вопросов внешней политики. Значительную роль в «посольском деле» играло ведомство казначеев. В задачу ведомства входило прежде всего устройство прибывших в Москву послов, ведение учёта расходам, связанным с их содержанием, обеспечение членов «ответной» комиссии необходимыми для переговоров сведениями и документами из государственного архива. В тоже время казначеи играли ведущую роль в сношениях с восточными государствами (Крымом, Казанью, Астраханью, ногайскими татарами), что было связано с финансовыми соображениями. Посольства из этих государств наряду с решением дипломатических вопросов обычно преследовали также и торговые цели (как правило с послами в Москву приезжало большое количество купцов), что касалось компетенции Казны. Также значительную роль в посольском деле играл Большой Дворец – снабжал прибывавших в Москву послов и гонцов «кормом», дворцовые дьяки занимались размещением их на подворьях, они же участвовали в церемониях по приёму и отпуску послов. Дворецкие были почти непременными участниками «ответных» комиссий в переговорах с послами из европейских государств. Среди дьяков, принимавших участие в переговорах с послами, ездивших в составе посольств за границу, были как дьяки из Казны (В. Кулешин, Д. Куприянов-Мамырев, А. Лукин и др.), так и дьяки Дворца (В. Белый, Г. Александров, Ш. Воробьёв, М. Путятин и др.). Эти дьяки не только выполняли роль канцеляристов, но и активно участвовали в обсуждении рассматриваемых вопросов. Однако, отсутствие единого связующего центра по руководству «посольским делом», отсутствие постоянных приказных кадров, специализировавшихся только на приказной работе – всё это усложняло руководство внешней политикой, делало необходимым реформу «посольского дела». Значение проведённой в начале 1549 года реформы, выразившейся внешне в «приказании» «посольского дела» И.М. Висковатому, состояло в том, что с этого времени непосредственное руководство «посольским делом» перешло в руки одного лица – посольского дьяка, назначавшегося специально царём и руководствовавшегося в своих действиях прежде всего указаниями царя. С момента своего назначения Висковатый стал непременным участником всех переговоров с иностранными послами, причём ему обычно поручалась самая ответственная часть: обоснование точки зрения русского правительства по главному вопросу переговоров. Роль остальных думных людей сводилась к изложению по готовым текстам, составленным в Посольском приказе, русской точки зрения на отдельные вопросы, затрагиваемые в переговорах. Висковатый фактически стал посредником между царём и думой в вопросах внешней политики. «Дьячья изба» Висковатого стала центром дипломатического ведомства, центром дипломатического делопроизводства.

Посольские дьяки пользовались самыми широкими полномочиями: они принимали привезённые послами грамоты; вели предварительные переговоры; присутствовали на приемах иностранных дипломатов; проверяли приготовленные списки ответных грамот; составляли наказы российским дипломатам, отправляемым за границу, и приставам — для встречи иностранных послов; знакомились с отчетами российских послов, вернувшихся после выполнения дипломатической миссии на родину. Более того, присутствуя при “сидении” государя с боярами для доклада по своему ведомству, они, в случае несогласия с решением вопроса, высказывали свое мнение. Замена главы Посольского приказа подчас приводила к переориентации внешнеполитического курса. Средний годовой оклад думного дьяка в середине XVII века составлял по тем временам значительную сумму — 200—250 рублей. Посольский приказ занимался не только дипломатическими сношениями, но и другими делами, связанными с иностранцами. Его ведению подлежали: проживавшие в России иноземные купцы и ремесленники; поселившиеся в России татары; московские слободы, заселенные иностранцами; дворы для приема послов; выкуп пленных. Кроме того, Посольскому приказу давались отдельные поручения. Так, под его управлением состояли именитые люди Строгановы, купцы и промышленники, участвовавшие в освоении Сибири, несколько крупных монастырей.

В XVII веке аппарат Посольского приказа значительно вырос и включал в себя отдельные структурные части — “повытья”, возглавлявшиеся “старшими/старыми” подьячими. В XVI веке их было два или три. В XVII веке — от четырех до шести в разные периоды. Три повытья ведали сношениями с Западной Европой, два — с азиатскими государствами. Общее количество персонала, занятого дипломатической работой собственно в Посольском приказе в XVII веке, было следующим: 5—6 старых подьячих, начальников повытий, 10—12 младших. К концу XVII века — 5 старых, 20 средних и молодых и 5 новых, т.е. всего 30 человек.

В XVI—XVII вв. в России не было постоянных дипломатических миссий других государств. Иноземные послы приезжали в Москву “по случаю”. Вся работа, связанная с приемом и отправкой иностранных посольств, велась в Посольском приказе.

Подробное описание обычаев, связанных с приёмом послов, можно найти у многих путешественников, посещавших Московское царство.

Например, в сочинении «Дневник ливонского посольства к царю Ивану Васильевичу» Томаса Хёрнера можно прочитать:

«Тысяча пятьсот пятьдесят седьмого года по Р. X., октября 25 дня, отправляясь в Москву, откланялись в Трикатене нашему высокодостойному и высокомощному князю и государю немецкого рыцарского ордена магистру Ливонскому Вильгельму Фюрстенбергу честные, почтенные, высокоученые и достойные Клаус Франке, Томас Хёрнер, лиценциат обоих прав, и Мельхиор Гротгаузен и при Божьей помощи прибыли 28 ноября на четвертый новгородский ям Яжелбицы, где их ожидал прибывший в ночи гонец Великого Князя. В тот день послы переехали еще один ям на своих лошадях и поздно ночью прибыли в Едеровень. Оттуда отправили они по почте в Москву Хейнриха Винтера с письмом (которым извинялись в замедлении) и продолжали путь на своих лошадях до Торжка, куда также прибыл возвратившийся из Москвы поздно вечером Х. Винтер. <…>. На следующий день, получив разрешение продолжать путь, в день Св. Николая, по милости Божьей, прибыли в Москву и были встречены нашим приставом Петром Головиным и толмачом Алексеем и как принято угощенье. 7 декабря мы отдыхали. 8 декабря послы потребованы были главным приставом и толмачом Алексеем к Великому Князю в красивую и великолепную палату, где Государь величаво восседал на золотом стуле, держа в левой руке золотой жезл и имея около себя татарских царей: с правой стороны старшего — Жиг-Алея, а с левой — Александра, а кругом их сидело много из царских людей и советников. После того как Клаус Франке, от имени высокодостойного и высокомощного князя и пр., передал Великому Князю поклон и поднес золотые и cepебряные материи и высказал дружественные пожелания, и когда представил верительную грамоту, подарки и окончил свою речь, Государь Великий Князь спросил собственно лично: как жалует Бог господина магистра. Клаус Франке, поблагодарив как приличествует, объявил, что оставил его княжескую светлость в добром здоровье. Точно также поступил и фохт Элepт Краузе — приветствовал oт лица Дерптского епископа Государя Великого Князя и вручил вверительную грамоту и подарки и пр. После сего были мы препровождены из великокняжеского дворца в палату со сводами. Bеликий Князь, против обыкновения, не допустил нас к pyке и попросил быть его гостьми. Здесь мы заявили о наших инструкциях Алексею Федоровичу Адашеву и канцлеру Ивану Михайловичу, а Мельхиор Гротгаузен изложил оные именем обоих послов. <…> Взяв наши инструкции и вверительные грамоты, сказали, что ответ Государя Великого Князя вскоре будет дан. Вслед за сим отправились мы обратно на подворье. 9 декабря рано утром потребовали нас в замок, где нам канцлер прочел и вручил в свитке ответ Государя и Великого Князя. <…><…> На это Дерптские послы отвечали, что это невозможно и такого обычая у нас нет, а может статься были прошения, чтобы Великий Князь пошлину отставил и взял по добросовестному дознанию сколько в состоянии дать высокочтимый господин Дерптский и т. д. Но, несмотря на всевозможное прилежание, послы ничего не достигли и удалились в комнату. Тогда порассудив о настоящей опасности и готовности Великого Князя к войне и, приняв во внимание вред для бедной Ливонской земли от опустошения и разорения и от уведения в плен бедных людей, как последствий войны, были они вынуждены войти в переговоры, но предварительно, чтобы иметь время посоветоваться между собой, испросили отсрочки до следующего дня.

Алексей Федорович и канцлер. Государь Великий Князь и повелитель всея Руси не может отсрочивать вам долее: три года имели вы время, чтобы исправиться во всех делах по крестному целованию. Его рать готова выступить; разберетесь, когда увидите ее перед собой.

Тогда господа послы, удалившись и рассудив, что дело это серьезное, попросили послов моего высокочтимого господина магистра взять на себя переговоры и первоначально предложить ежегодной дани тысячу марок и тысячу талеров за три прошлые года, что послы магистра и сделали и прилежно просили канцлера отставить прежнюю недоимку. <…> После сего господа послы снова совещались и объявили, что они старались всячески удовлетворить и они уже ничего более не в силах сделать, а потому просят господ советников Великого Князя доложить Его Царскому Величеству, что они просят и бьют челом Его Царскому Величеству, чтобы удовлетворился тем, что ныне предлагают и пожаловал бы их христианским миром, так как более того обещать им невозможно. <…> На сем, распростившись, мы отправились на наше подворье. Перед царским дворцом сидело на конях множество военачальников Великого Князя. Вслед за нами отправился в поле на коне Великий Князь, сопровождаемый огромной толпой стрельцов; наш же пристав не позволил нам смотреть на Великого Князя и его толпу, но понуждал ехать прямо на подворье.

После сего через час времени Великий Князь приказал открыть пальбу из больших и малых орудий, которая продолжалась целый день. Вечером наш пристав объявил нам, чтобы мы готовились и завтра утром уезжали восвояси».

В «Известии о путешествии в Россию и Москву герцога Ганса Младшего Датского» говорится следующее:

 «<…>10 Августа рано утром подошли к Нарвскому рейду, и там почти на целый морской ход от берега корабли стали на якоре; потом, в знак привала каждый корабль выпалил из 3 больших пушек; после того Русский бот с Боярами и переводчиками подошел к кораблям в бурю и с большою опасностью, спрашивал: Королевские ли это корабли и приехал ли с ними Герцог? А как узнали, что Герцог тут, то сидевшие в нем были очень довольны и отплыли опять на свой берег.

Как только мы, с Божиею помощию, благополучно пристали к Нарве, Княжеские послы тотчас были отправлены на сушу с донесением о приезде Герцога. После того выехал на встречу послам Великий Канцлер (поджидавшей Его Княжескую Светлость уже два месяца), с 2000 лошадей а 500 пехоты, между которыми был и Комендант Ивангорода (или Русской Нарвы). Когда они сошлись с послами, Думный Дьяк, Афанасий Власьев, с Михаилом Глебовичем, и одним из главных Думных Бояр, велели спросить послов, что если они имеют какое дело до них, то сошли бы с коней; так и сделали послы, когда ответ их был выслушан. 11 Августа прибыло несколько Господ и Бояр с пустым ботом, на котором выстроена была беседка, снаружи убранная красным сукном, а внутри кармазинного цвета бархатом, в которой и отвезли Его Княжескую Светлость с корабля на сушу. <…> После того, как он уведомил Канцлера о причине своего приезда, а также и Канцлер исправил свое дело от имени Великого Князя и Царя всея Руси, Его Княжеской Милости поднесено было от Великого Князя много прекрасных подарков. <…> За тем, с такою же пышностью, как и в прошлый день, Его Княжескую Светлость провожали в Ивангород, где он и пробыл 8 дней. 16 Августа Его Княжеская Светлость сделал четыре мили от Ивангорода до деревни Лужки (Lusska). По бокам коляски Принца ехали выше помянутые Русские господа и 500 конников, сопровождавшие его до Москвы. <…> Недалеко от города, в прекрасной равнине, стояли до 1500 очень нарядных конников, все самые знатные господа, одетые в кафтанах из золотой и серебряной парчи, лошади в нарядном уборе, в серебряной, вызолоченной сбруе.

Тут были и Русские, и Татары Московские, и Немцы, и Поляки, все вместе, и все люди служивые при Царском Дворе.

При нашем приближении барабаны и литавры замолкли, Русские и Московские господа, подъехавши к Его Княжеской Милости, сошли с коней, а после того сошел с коня и Принц с Гофмейстером и Королевскими послами. Тогда Русские и Москвитяне подошли к Его Княжеской Милости с большим уважением и почетом и сделали ему блестящий прием. По окончании же приема и речи, Его Милости подарен был от имени Царя прекрасный, серый в яблоках, конь, в серебряном, вызолоченном седле и в чепраке из золотой парчи; нашейник у коня был серебряный, позолоченный, также и уздечка, по Русскому обычаю, двойная для красивости, точно цепочки у колымаги.

Гофмейстеру и Королевским посланникам тоже подарены красивые лошади с нарядными седлами, уздечками, серебряными цепочками, в сбруях, обитых большими серебряными и позолоченными наугольниками и пряжками, Камер-Юнкеры и Офицеры получили в подарок тоже прекрасных лошадей в нарядной сбруе. Царь велел звонить в большой колокол в Кремле, который гудел очень громко: это был радостный звон по случаю въезда. <…> 20 Сентября Великий Князь и Царь всех Русских и его сын прислали в помещение Его Княжеской Милости 100 кушаньев на блюдах. Эти блюда были из самого чистого золота, очень большие и толстые, числом до 200, по тому что всякое кушанье имело, вместо крышки, тоже блюдо, да и все напитки: пиво, мед, вино и водка, были в золотых и позолоченных стопах и чашах, а число их тоже велико.

28 Сентября Его Княжеская Милость, со всеми его людьми, получил приглашение и призыв от Его Царского Величества в гости (это сделали бы тотчас же по нашем приезде, да отложили по болезни Великого Князя). Все приоделись как можно понаряднее и поехали на лошадях, подаренных Его Величеством, в следующем порядке:

Во 1-х, ехал Великий Канцлер с огромною толпою Русских Бояр, одетых очень нарядно. Как только Его Королевская Милость был совсем готов, Русские в порядке поехали вперед, за ними Принц со всеми бывшими при нем людьми, тоже в порядке, потом следовала большая толпа Русских; от двора Его Княжеской Милости до Кремля и Царского двора так сгустились стрельцы и народ, стоявший очень тесно, что просто удивление. Во время шествия, пока мы не доехали до Кремля, гудел веселым звоном большой колокол. Когда мы сошли у дворца с лошадей, каждую из них тотчас принял стрелец и держал, или хранил, до тех пор, пока мы не вышли назад. Когда пошли мы вверх, Его Княжеская Милость со всеми его людьми проведены были через красиво расписанную и позолоченную комнату в другую. В комнатах шли по Турецким коврам. Когда же Его Княжеская Милость вошел в Царскую комнату, Его Царское Величество стояли там с своим сыном чрезвычайно красиво одетые, в жемчуге и драгоценных каменьях, особливо на голове и на груди, так что сияли точно звезды. Когда Принц с большим почтением подошел к Его Царскому Величеству, он и молодой Государь приняли его очень приветливо и любезно и тотчас приступили к слушанию. Кругом по обе стороны стояло в Царской комнате много Русских Господ, Царских советников, одетых очень нарядно, все в золотые парчи с жемчугом и золотом.

По окончании слушания, когда пришло время обеда, Царь и молодой Государь пошли с Его Княжескою Милостью к столу, в большую залу со сводом, красиво расписанную и убранную. Царские кресла были золотые, стол серебряный, с позолоченными лапами, а кругом стола лежал тканый с золотом ковер. После того Его Царское Величество, осмотрев, за своим Царским столом, все кушанья, приказал Стольникам носить их одно за другим на наши столы (а кушаньев было двести, все на золотых блюдах), с повещением, что тем нас жалует Его Величество. Тоже было и с напитками, которые подавались нам в больших золотых чашах, кубках и других сосудах. После обеда Великий Князь и Царь всея Руси, также и его сын, подарили нашему Принцу по прекрасной и богатой золотой цепи; они сняли эти цепи с себя и надели на шею Его Княжеской Милости, и они были богато украшены драгоценными каменьями высокого достоинства.

<….> 12 Декабря Его Царское Величество прислал трои красивые сани, чтобы Члены Посольства пожаловали в Кремль. Сначала ехали в несколько рядов Бояре, потом Боярские Дети, а за ними Послы. Возле каждого ехал Боярин в особенных санях, а за ними следовали пешие служители. От нашего двора до Царского дворца, по обе стороны, стояли, плотно друг к другу, стрельцы в хорошем наряде и, сверх того, много народа; а как только Посольство вошло, их тотчас же отвели к Его Царскому Величеству. Царь сидел на вызолоченном престоле, в двойном венце на голове. Слева возле Царя сидел молодой Государь, не много пониже его. Престол возвышался от полу на 4 ступени и был обит красным бархатом. Напротив стояло множество Князей и бояр, перед Царем послы, а слева Думные бояре. В верху и по стенам зала была позолочена, пол устлан коврами, почти такая же была и передняя. После представления Послы препровождены были из Кремля по прежнему.

<…>13 Генваря Королевские Послы по некоторому делу отведены были к Царскому Величеству с толпою Бояр в Кремль (так же, как и 12 декабря). А выслушав это дело, отведены были опять назад.

23 Генваря Господам Послам и их людям было от Царского Величества щедрое пожалование и дарение (в соболях, одежде и деньгах). Каждый был пожалован и обдарен Царем по своей должности и званию.

<…> Поровнявшись с нами, Его Царское Величество остановился и посмотрел на нас, через Думного Дьяка Афанасия и других Князей и переводчиков велел передать нам свое благоволение и приветствие, точно так же Любчанам и Стральзундцам, а на это все мы отдали Его Величеству должный всенижайший поклон. К вечеру в тот же день Царь прислал нам свое жалованье: крупичатого хлеба, романеи, водки и меду.

<…> 29 Мая Его Царское Величество велел некоторым Князьям и Боярам привести в Кремль Гофмейстера Акселя Гильденштерна с знатнейшими Камер-Юнкерами, где и простился с ним ласково и разрешил нам готовиться к отъезду и собираться в дорогу.

30 Мая, к вечеру, Царь прислал на наш двор, со многими Приставами и стрельцами, Царское жалованье, прекрасные подарки, как то: серебряную посуду, соболей, черных лисиц, дорогие Русские кафтаны, золотые парчи, бархат, камку, атлас, тафту и сукно, также деньги. Наши придворные Князья и переводчики, при Царских посланных и Гофмейстере, раздавали из того каждому, по его званию и должности, Царское жалованье и подарки.


Информация о работе «Дипломатическая служба в московском царстве»
Раздел: История
Количество знаков с пробелами: 66311
Количество таблиц: 0
Количество изображений: 0

Похожие работы

Скачать
59149
0
1

... , личными письмами и т. п., подготовка и заключение двусторонних и многосторонних международных договоров и соглашений, регламентирующих широкий круг вопросов межгосударственных отношений. После этого мы приступили к работе связанной непосредственно с особенностями дипломатии Московского царства: мы расставили все акценты на органах занимающихся контролем и руководящими государством (ОВС

Скачать
11212
0
0

... русской внешней политики более точные сведения о внутриполитической жизни Речи Посполитой. В целом процесс эволюции информированности Посольского приказа о международных делах и развитие русской дипломатической службы в течение XVII в. свидетельствуют о постепенном вызревании в России тех институтов и моделей дипломатической практики, которые сформировались в Европе в эпоху Нового времени. Свое ...

Скачать
136671
0
0

... . В нем опущено упоминание, что она осуществляется мирными средствами, ведь внешняя политика может осуществляться и военными, агрессивными методами. Часто вместо слова "дипломатия" употребляют термин "дипломатическая практика" или "дипломатическая служба", имея в виду работу министерства иностранных дел, посольств, генконсульств и консульств. Дипломатическая служба не только осуществляет внешнюю ...

Скачать
110663
0
0

... теория за отсутствием фактов есть не более чем домысел), тем не менее проливает свет на сущность формируемых институтом опричнины церковно-государственных отношений и наиболее органично объясняет причины того ущерба, который понесла Русская Православная Церковь за означенный период. В 1572 году опричнина была отменена. Впрочем, некоторые исследователи полагают, что изменено было лишь название, а ...

0 комментариев


Наверх