2. Сильные люди в рассказах Джека Лондона.

Конечно, не сразу Лондон достиг тех вершин художественного мастерства, какими являлись "Железная пята" или "Мартин Идеи". Путь к ним был сложен и длителен. Первый периоды творческого пути Лондона - это 1890-е годы, время, когда Лондон выходит на дорогу большого искусства как автор рассказов об Аляске. В этих рассказах Лондона явственно наметилась тяга к героической теме, свойственная писателю вообще. Но на том этапе подвиг представлялся Лондону

прежде всего выражением несокрушимой физической и духовной силы, естественно присущей могучей личности, утверждающей себя в упорной борьбе и с силами природы и с людьми. Однако пафос чудесных северных рассказов Лондона поражающих своими величественными пейзажами, цельными характерами, острыми ситуациями, - не в борьбе за золото, а в борьбе за человеческие души; человек, совесть которого не замерзает даже тогда, когда термометр показывает пятьдесят градусом ниже нуля,- вот подлинный герой ранних рассказов Лондона. Их прочный успех у читателя объясняется прежде всего не авантюрной остротой и даже не столько пафосом приключения, сколько этическим их содержанием, победой благородных и высоких чувств, которые так часто торжествуют у молодого Лондона. Высокие законы дружбы, чистой любви, самоотверженности вознесены писателем над грубой, пьяной, преступной суматохой обогащения, о которой он пишет чаще- "сего с отвращением. По было бы неверно но видеть и острых противоречий молодого Лондонм, сказавшихся н ого ранних рассказах. Если здоровый социальный инстинкт рабочего человека вел его вперед - к созданию прекрасных образов простых, честных люден1, способных молча совершить подлинный подвиг, то в другую сторону толкали писателя и буржуазная действительность и сильные влияния буржуазной философии, которые он жадно впитывал, пробираясь трудным путем самоучки от одного модного авторитета к другому, от Спенсера к Ницше.

Эпические черты явственно проступают и в стиле северных рассказов Лондона. Их эпическая цикличность определяется тем, что они как бы фрагменты большого целого, эпизоды клондайкской эпопеи. Их персонажи объединены тем, что все они - и люди и животные -участники драматической борьбы за существование, разыгрывающейся на фоне необыкновенно выразительного, но тоже эпически повторяющегося северного пейзажа. Лаконичны и скупы средства изображения действующих лиц, описания одежды и специального северного снаряжения, жесты и мимика усталых, занятых тяжким трудом людей, измученных жестокой природой. Эпично и словесное искусство рассказов; это чаще всего короткая, энергичная фраза, насыщенная изображением действия и психологическим содержанием, которое дано в поступках действующих лиц, а не в анализе их душевного состояния. Вывод предоставляет сделать самому читателю; искусство молодого Лондона таконо, что читатель должен многое додумать и дорисовать, пойти до конца ни дороге, только намеченной для него автором.

При всем том какое богатство характеров и живых лиц, судеб, ситуаций, возникающих в специфической обстановке бешеной борьбы за золото!

Северные рассказы отражают и эволюцию взглядов Лондона. Так, например, все отчетливее звучит в них осуждение стяжательства, всё определеннее проступает мысль о том, что человек становится зверем не только в тех случаях, когда ему приходится бороться за свою жизнь, но еще чаще – когда он ослеплён блеском золота.

Рассказы Лондона заставляли с нетерпением следить за развитием действия. Но внимание читателя приковано не неожиданными поворотами сюжета, а драматизмом ситуации. Персонажи действуют в трудных условиях, над ними нависает смертельная опасность, угрозе подвергается их жизнь - это особенность творческой манеры Лондона. Сюжет лучших рассказов сжат, концовка обрывается, словно натянутая струна, оставляя в сердце замирающий отзвук только что промелькнувших перед глазами событий. Это не американский Киплинг, как его называли некоторые обозреватели, а самобытный талант, нашедший свой путь.

1. Читая рассказ «Любовь к жизни».

"Любовь к жизни" (1905 г.) - один из самых известных северных рассказов Джека Лондона. Он включался во многие сборники произведений писателя, выходившие у нас и за рубежом.

Популярность рассказа заслуженна. Секрет ее в эмоциональном воздействии, за которым стоит высокое писательское мастерство, своеобразный художественный талант Джека Лондона.

Начинается повествование, как это нередко бывает в произведениях Лондона, со зрительных образов. Без пролога и экспозиции вводит автор читателя в центр событий.

"Прихрамывая, они спускались к речке, и один раз тот, что шел впереди, зашатался, споткнувшись посреди каменной россыпи. Оба устали и выбились из сил, и лица их выражали терпеливую покорность - след долгих лишений. Плечи им оттягивали тяжелые тюки, стянутые ремнями. Каждый нес ружье. Оба шли сгорбившись, низко нагнув голову и не поднимая глаз".

Первый ступил в "молочно-белую воду, пенившуюся по камням... Второй тоже вошел в речку вслед за первым. Они не разулись, хотя вода была холодная, как лед, - такая холодная, что ноги у них и даже пальцы на ногах онемели от холода. Местами вода захлестывала колени, и оба они пошатывались, теряя опору".

С первых строк и в дальнейшем Лондон опирается на образы, связанные с самым развитым человеческим чувством - зрением. Это помогает ему сделать картину событий наглядней, усилить иллюзию их подлинности... Разумеется, если бы писатель ограничился только этим приемом, наше восприятие лишилось бы многих ярких красок, из которых слагается образная система художественного произведения. Мы "ощущаем" холод, "слышим" вялый голос одного из спутников. Но преимущественно рассказ идет в зрительных образах - то глазами автора, то глазами участника событий.

"Он снова окинул взглядом тот круг вселенной, в котором остался теперь один. Картина была невеселая. Низкие холмы замыкали горизонт однообразной волнистой линией...", "...с гребня он увидел, что в неглубокой долине никого нет" и т. д.

Попутно Лондон сообщает, о чем путник думает: он пытается припомнить местность, представляет, как найдет тайник с патронами, обдумывает, куда пойдет дальше, он надеется, что товарищ не бросил его. Снимок сознания позволяет автору делать экскурсы во времени - в прошлое и будущее, но, как только он обращается к настоящему, он вновь дает зрительные картины одну за другой.

Вот как доводятся до сознания читателя признаки голода, который начал испытывать герой: "Он ничего не ел уже два дня, но еще больше он не ел досыта. То и дело он нагибался, срывал бледные болотные ягоды, клал их в рот и проглатывал. Ягоды были водянистые и быстро таяли во рту, - оставалось только горькое жесткое семя".

Образные картины страданий героя вызывают и усиливают наше сочувствие: "Губы у него так сильно дрожали, что шевелились жесткие рыжие усы над ними. Он облизал сухие губы кончиком языка.

- Билл! - крикнул он. Это была отчаянная мольба человека, попавшего в беду..."

Мы прочли всего лишь три страницы рассказа, а уже включены зрение, слух, вкус, ощущение холода, страха, автор вызвал первый отклик сострадания в наших сердцах.

Излюбленный прием Джека Лондона - воздействовать на читательское воображение, показав отношение действующего лица к окружающему, описывая его чувства и ощущения. Еще в начале своей писательской карьеры, но уже после того, как были созданы такие блестящие рассказы, как "Белое безмолвие", "Северная Одиссея", "Мужество женщины" и "Закон жизни", Лондон в письмах к молодому писателю Клоудесли Джонсу объяснил свои представления об истинно художественном сочинении. Убежденно и настойчиво он повторяет: "Не увлекайтесь пересказом... Пускай ваши герои сообщают об этом своими делами, поступками, разговорами и т. д. ...Пишите напряженнее... не повествуйте, а рисуйте, очерчивайте, стройте!..", "...Подходите к читателю через трагедию и ее основное действующее лицо". Все это важнейшие принципы творческого метода писателя.

В качестве примера разработки сюжета через душу главного героя Лондон приводил свой рассказ "Закон жизни". В нем речь идет о дряхлом старике индейце, которого племя оставляет умирать в снежной пустыне. "Все, что вы узнаете, - пишет Лондон, - даже оценка и обобщения, - все это делается только через этого старика индейца путем описания его впечатлений".

Лондон заставляет нас встать на место страдающего героя, проникнуться его мучениями. Такого эффекта автор достигает с помощью приемов, о которых речь шла выше, но также и с помощью тех мельчайших деталей, которые, как песчинки, новые и новые падают на чашу весов судьбы героя, характеризуя то угасание его жизненных сил, то возгорание огня его инстинкта самосохранения.

Но вернемся к рассказу "Любовь к жизни".

Первые признаки голода и страха уже появились у героя. Но он здраво мыслит, четко планирует свои ближайшие и будущие действия. Он смотрит на часы, не забывает завести их, с помощью часов определяет направление на юг, ориентируется на местности. Он остался в одиночестве с поврежденной ногой, но он способен прогнать страх. Дальше трагизм его положения усугубляется. Вначале муки голода, безуспешные попытки подбить куропатку, поймать, вычерпав воду из лужи, рыбку, поиски лягушки или хотя бы червей, чтобы заглушить неумолимый зов желудка. Вот уже его сознанием безраздельно овладело одно желание: есть! Параллельно вкраплены такие детали: от мокасин остались одни лохмотья, сшитые из одеяла носки порвались, ноги стерты до крови. Выпал снег. Человек уже не разводит костра и не кипятит воды. Спит он под открытым небом тревожным голодным сном, а снег превратился в холодный, всюду проникающий дождь.

Он наконец ухитрился поймать двух пескарей. Съел их сырыми. Потом поймал еще трех, двух съел, а третьего оставил на завтрак (какая аскетически бесстрастная подробность, без авторской оценки, но сильная сама по себе). "В этот день он прошел не более десяти миль, а на следующий, двигаясь только когда позволяло сердце, не больше пяти". И вот теперь очень часто до него доносится из пустынной дали вой волков. Три волка, "крадучись, перебежали ему дорогу". Пока еще крадучись, это лишь первый намек на смертельную опасность. Едва передвигающийся путник пытается догнать куропатку, но тщетно, он только совсем обессилел. Он уже почти все бросил из своих вещей, теперь высыпает из мешочка половину золота, того самого золота, ради которого прибыл в эти далекие дикие края, а вечером он выбрасывает остатки. По временам он начинает терять сознание. Встреча с медведем. Кругом волки, но они все еще не подходят близко. Несчастный набрел на обглоданные кости олененка. Мысль: "Умереть не больно. Умереть - уснуть. Смерть - это значит конец, покой. Почему же тогда ему не хочется умирать?" Но вот он уже не рассуждает, он сидит на корточках, как пишет Лондон, "держа кость в зубах и высасывая из нее последние частицы жизни". Картина становится страшной. Оборванный, потерянный в глуши, изнемогающий человек обгладывает недоеденные волками кости, дробит их камнем и глотает с жадностью. Он уже не чувствует боли, когда попадает камнем себе по пальцам.

"Он уже не помнил, когда останавливался на ночь и когда снова пускался в путь. Шел, не разбирая времени, и ночью и днем, отдыхал там, где падал, и тащился вперед, когда угасавшая в нем жизнь вспыхивала и разгоралась ярче. Он больше не боролся, как борются люди. Это сама жизнь в нем не хотела гибнуть и гнала его вперед". Вот он, огонь, жажда жизни. Но нет, им еще не испита до дна чаша страданий. Мы давно ждем облегчения, но его нет ни для героя, ни для читателей, хуже того - тучи сгущаются. Уже нависла новая угроза: путника начинает преследовать волчица, больная, чихающая и кашляющая. Здесь скрыта горькая ирония: унизительно мужчине сражаться с больной волчицей, но путник так обессилен, что для него почетно и такое соперничество, ибо оно представляет для него смертельную угрозу".

Обглоданные кости оленя и корабль, увиденный человеком вдали, укрепляют его волю к жизни, организуют его силы и проясняют сознание. Начинается многодневный судорожный путь к кораблю.

Ослабевший зверь не решается наброситься на человека. Два изможденных существа бредут по равнине. Несчастный путник натыкается на обглоданные кости своего товарища Билла, который бросил его. Рядом лежит его мешочек с золотом. Злая ирония судьбы - Билла настигла расплата. Человек выдавил из себя "ха-ха!", он засмеялся хриплым, страшным смехом, похожим на карканье ворона, и больной волк вторил ему, уныло подвывая. Но человек не взял золота и не стал "сосать кости Билла. А Билл стал бы, будь Билл на его месте, размышлял он, тащась дальше". Страшная, отвратительная мысль, но такая естественная в его состоянии.

Человек бредет дальше. Он уже не в силах вычерпывать воду и ловить пескарей. Он может только ползти. Колени и ступни его содраны до живого мяса. Волк лижет кровавый след человека. Чувство надвигающейся опасности заставляет человека принять решение. "Даже умирая, он не покорялся смерти. Возможно, это было чистое безумие, но и в когтях смерти он бросал ей вызов и боролся с ней". Он притворяется спящим, всеми силами стараясь при этом не потерять сознания, терпеливо ждет приближения волчицы. И не только приближения, а укуса. Начинается смертельная схватка двух умирающих, обессилевших, не способных убить друг друга существ. Победителем выходит человек. Он оказался хитрее и жизнеспособнее.

И вот, не в силах даже ползти, а только извиваясь, как неведомое чудовище, в полуобморочном состоянии продвигается человек последние десятки метров, чтобы его заметили с корабля. Его обнаруживают и спасают. После чудовищных мучений и терзаний наступает благополучный конец. Победила воля к жизни. Шла борьба до конца, на карту было поставлено все. Победа потому и далась, что ей отдано было все без остатка.

Это не искусственное преувеличение тех или иных человеческих свойств, а художественное открытие Лондона. Оно было результатом проникновения в суть человека, шло от избытка собственных жизненных сил и было плодом жизненного опыта смелого, энергичного мужчины, который до конца дней любил помериться силами с опасностью.

Внимание Джека Лондона к острым ситуациям, сопряженным для героя с тяжелой борьбой, и реалистическая ее трактовка дали ему возможность выступить новатором. Ни один писатель в Америке до Лондона не показал с такой художественной силой возможности человека, неисчерпаемость его физических сил, его упорство в борьбе. Горький верно подметил, сказав, что "Джек Лондон - писатель, который хорошо видел, глубоко чувствовал творческую силу воли и умел изображать волевых людей" *.

Основой сюжета рассказа "Любовь к жизни" послужили действительные происшествия на Аляске, о которых узнал писатель из газет. Одно случилось на реке Куперман, где вывихнувший ногу золотоискатель с трудом добрался до жилья. Другое - у местечка Наум. Там заблудился и едва не умер в тундре старатель. Сведения о болезненной мании запасать провизию, появившейся у перенесшего жестокий голод человека, Джек Лондон тоже почерпнул из достоверного источника - из книги лейтенанта Грили о своей полярной экспедиции. Как видим, в основе сюжета рассказа подлинные факты. Добавим к ним опыт собственных голоданий и "хождений по мукам", которые пережил Лондон, его впечатления от пребывания на Аляске. Все это были крупицы, но весьма существенные для реалистической канвы рассказа. Далее работало воображение и безжалостный судья - разум, отобравший самое необходимое, самое действенное.

Лейтмотив всего северного цикла - тема товарищества. Товарищеская поддержка - это, по мысли писателя, решающее условие победы над природой. Мораль Севера основана на доверии и взаимной честности. Суровые условия счищают с человека шелуху неискренности и показной храбрости, обнажают его подлинную ценность. Лондон выступает против эгоизма и индивидуализма, за дружбу и взаимопомощь, за сильных духом. Трус, ничтожный человек, по убеждению автора, скорее погибнет, чем смелый, так гибнут потерявшие самообладание золотоискатели в новелле "В далеком краю" и Билл, бросивший товарища, в рассказе "Любовь к жизни".

Лондон не принадлежал к числу тех писателей-романтиков которые розовыми красками рисуют трудности борьбы и тем самым обманывают, разоружают читателя перед лицом серьезных испытаний. "Любовь к жизни", "Развести костер", "Мужество женщины", "Закон жизни" и десятки других рассказов, романы и повести выдающегося американского писателя - вот бессмертные свидетельства особого, неповторимого дарования Джека Лондона и его мужественного реализма.

Своими книгами он вновь и вновь доказывал, что и в тягчайших обстоятельствах человек не беспомощен - решают его духовные качества, его нравственная позиция. Его воля или безволие. Человечность или своекорыстие. Чувство морального долга или желание разбогатеть любой ценой.

Эту способность передать "величайшее напряжение воли к жизни" особенно ценил в нем Горький: "Джек Лондон - писатель, который хорошо видел, глубоко чувствовал творческую силу воли и умел изображать волевых людей".

Герои лучших новелл Лондона оказывались в необычайно драматических, крайне напряженных жизненных ситуациях, когда отступает все наносное и неистинное в человеке и с беспощадной четкостью выявляется его суть. Психологический рисунок северных рассказов не признает зыбкости штрихов, прихотливой игры оттенков, неясности авторского отношения к персонажам; он вызывает ассоциации не с полотном импрессиониста, а с плакатной графикой.

Первых читателей Лондона поражали свежесть материала, увлекательность сюжета, необычность героев; нельзя было не оценить строгой внутренней организации каждой новеллы, таящейся в ней энергии драматического нарастания, ее упругой словесной ткани.

 Лондона привлекали характеры целостные, крупные и .выразительные, но эта целостность не являлась - во всяком случае, в лучших его новеллах-следствием o упрощения, огрубления внутреннего мира персонажей.

"Жители Севера рано познают тщету слов и неоценимое благо действий". Мысль, высказанная в "Белом Безмолвии" афористически выражает всю творческую программу клондайкского цикла. Для бесчисленных лондоновских "чечако" - зеленых новичков, не представляющих, что их здесь ждет,- Север становится самым суровым в жизни испытанием возможностей, заложенных в человеке.

Север переформировывает людей, сводя их лицом к лицу с суровыми реальностями бытия, о которых они не задумывались прежде. Только здесь человек начинает по-настоящему постигать смысл таких понятий, как "голод", "кров", "покой", как бы заново открывая для себя первоматерию жизни и исцеляясь от всего ложного и случайного, что загромождало его горизонт, пока он не попал на Север. Вечно преследуемый угрозой самому его физическому существованию, он должен научиться противоборствовать ей. А для этого необходимы не только крепкие мускулы и ясная голова, но - ничуть не меньше - непритупляющееся чувство товарищества, общей для всех судьбы, человеческого братства. На Клондайке Лондон увидел, как люди освобождаются от индивидуализма, ожесточенности, недоверия друг к другу и словно бы вновь из незнакомых становятся братьями, какими были, наверное, много веков назад, когда всех сплачивала необходимость бороться за жизнь.

Это было одно из самых сильных впечатлений, вынесенных им из своей "северной Одиссеи". И самых близких себе героев Лондон наделил этим сознанием братства людей, которое помогло им переступить через выпестованные "цивилизацией" предрассудки, очистив душу от скверны бескрайнего эгоизма.

В ранних сборниках клондайкских новелл - "Сын Волка" (1900), "Бог его отцов" (1901)-таким героем выступал Мэйлмют Кид, всегда готовый предоставить путнику свою хижину, ободрить в трудную минуту, вмешаться в драку, чтобы развести противников, и даже, как в рассказе "Жена короля", обучить индианку хорошим манерам и танцам, раз это необходимо для правого дела. Впоследствии его сменил Смок Беллью, герой последнего северного цикла, писавшегося уже в 1911 году,- мелкий журналист из Сан-Франциско, дитя буржуазного мира с его типичными пороками, на Севере он точно бы впервые открыл в себе человека. И не только научился стойко переносить все тяготы и опасности клондайкской жизни, но и выработал для себя новую зтику, фундаментом которой стали принципы справедливости и товарищества.

Мэйлмют Кид и Смок Беллью - персонажи, которые переходят из новеллы в новеллу, "сквозные образы". А рядом с ними множество других людей, прошедших тем же путем, по-новому осознавших себя на Клондайке и научившихся здесь настоящей морали. И неразлучный спутник Смока Джек Малыш..И Мзйнсон из "Белого Безмолвия", мужественно встретивший смерть и в последние свои мгновения думавший не о себе, а о близких. И Уэнстондейл из новеллы "За тех, кто в пути!" - первой из лондоновских новелл, которая увидела свет на страницах большого литературного журнала; честнее этого человека не было на Севере.


Информация о работе «Сильные Люди в рассказах Джека Лондона»
Раздел: Литература и русский язык
Количество знаков с пробелами: 67381
Количество таблиц: 0
Количество изображений: 0

Похожие работы

Скачать
54205
0
0

... ?» Случилась страсть, которая в миг разрушила «разумную основу» их союза. Этот небольшой фрагмент не имеет, конечно, отношения к творчеству Джека Лондона, но исчерпывающе характеризует его натуру, не выносящую полумер, что, возможно, объяснит столь немыслимый финал его жизни. «Разлучница» Чармиан Киттредж не блистала красотой, как Бэсси, была лет на шесть старше Джека Лондона; она не подарила ...

Скачать
73247
0
0

... послужили юношеские скитания Лондона, за время которых он исколесил США, побывал в Канаде и, наконец, вернулся в Калифорнию.Тема бродяжничества всегда была одной из распостраненных в американской литературе.Джек Лондон справедливо отмечал, что бродяжничество - явление социальное, порожденное существующими экономическими условиями, .[55] но отдельные люди обращались к бродяжничеству как к средству ...

Скачать
40899
0
0

... житті його героя; ·     проаналізувати роман Джека Лондона «Мартін Іден» з точки зору його автобіографічності; Метою цієї курсової роботи є грунтовний аналіз роману Джека Лондона «Мартін Іден» з точки зору автобіографічності цього літературного твору та розгляд головного героя роману як створеного автором за власною подобою. 1.Основні віхи життєвого шляху Джека Лондона  Джек Лондон ...

Скачать
38179
0
0

... его к гибели, неразрешим, покуда, по слову Уитмена, "великий поэт не найдет себе и великой аудитории". Это не капитуляция. Это настоящее мужество настоящего художника. 3. Образ Мартина Идена Мартин Идеи — alter ego самого Джека Лондона. Не удивительно, что оба они горят страстью познания природы и общества и "философия жизни" для них не абстрактная теория, а тот жизненный двигатель, который ...

0 комментариев


Наверх