Войти на сайт

или
Регистрация

Навигация


Введение.

Древнее латинское слово cultura (уход, возделывание, воспитание) было настолько широким понятием, что включало в себя и смыслы, связанные с современными представлениями о культуре. Термин же «культура» даже в литературе античности на латинском языке, создававшейся несколькими столетиями позже классических эллинских произведений, употребляется практически как синоним греческому «воспитание в соответствии с традициями этоса, нрава-традиции». Представления об истинном этосе (еще в VI-V вв. до н.э., апеллируя к опыту древности, рассуждали о нем пифагорейцы, Сократ, Аристофан) менялись неоднократно, но всегда сохранялась привязанность к типу отвечающего прекрасному строю Космоса “человека воспитанного”, который, являясь добродетельным и верным гражданином, занимает свое “естественное место”. Признавая множественность природных различий между людьми, античная эпоха наделяла их всех (уж римлян точно) восприимчивостью к воспитанию. Постановке последнего, собственно, и посвящены грандиозные политико-воспитательные сочинения Ксенофонта и Платона, политико-воспитательная деятельность пифагорейцев и стоиков.

Центральное положение воспитания в античной культуре было безусловным. Именно воспитание отличает человека от животного, эллина от варвара, свободного от раба, философа от черни, был убежден на рубеже III-IV вв. н.э. Ямвлих.

Культуросозидающая деятельность в античности центрировалась вокруг идеи воспитания. Воспитывалось же соответствие космическому строю, соответствие, всегда привязанное к местным условиям, к местной традиции и не отрицающее благородного противостояния слепой стихии судьбы. Именно в этом плане человеческое установление (номос) является естественным продолжением установления природного (фюсис). Природа охватывает все человеческое, в том числе и специфически человеческую деятельность, которую ныне мы отождествляем с культурой. Воспитание — также природный процесс; констатация этого факта не принижает его, а показывает, сколь широким семантическим спектром обладало в античности слово “природа”. Как только культура открыто выявляла себя как “вторая реальность” — будь то “первая софистика” или литературные излишества типа Меценатовых, — античность обращалась к критике “искусственного”.

I. Свободное время у римлян.

Отдых — после дел, — говорила латинская пословица. Свободным временем римляне пользовались по-разному. Люди образованные, с высокими духовными интересами посвящали себя науке или литературе, не считая это “делами”, а, рассматривая как досуг, как “отдохновение духа”. Так что отдыхать для римлян отнюдь не значило ничего не делать.

Выбор занятий был широкий: спорт, охота, беседы и особенно посещение зрелищ. Зрелищ было много, и каждый мог отыскать то, которое ему больше всего по душе: театр, бои гладиаторов, гонки на колесницах, выступления акробатов. Иногда отправлялись просто подивиться на какого-нибудь экзотического зверя. Одни искали тишины и покоя, другие — шумных, неистовых развлечений. Одни удалялись на отдых из города к себе в поместье, а иных манили соблазны больших городов.

Впрочем, поездки за город требовали целого дня, а то и нескольких дней. Случалось же, что выпадали только свободные часы, и надо было уметь правильно их использовать. Такие часы можно было посвятить игре в мяч, которой римляне предавались еще охотней, чем греки. Играли и взрослые, и молодежь. Правила игры были, по всей вероятности, такие же, как и в Греции, а в самой игре видели хорошее средство поддерживать себя в подобающей физической форме.

Главной спортивной площадкой жителей Вечного города, которой все могли пользоваться, было Марсово поле, а также комиций, т.е. место на форуме, где проходили народные собрания.

Излюбленным видом отдыха римлян была охота на диких зверей и птиц. Были также различные забавы, игры, которым они могли предаваться как дома, так и в гостях, на пирах.

К играм невинным, не вызывающим опасного азарта, относились всякого рода загадки и головоломки. Ими тешились и взрослые, и молодежь. Например, двое играющих быстро показывали остальным по несколько пальцев, и те должны были сразу же сказать, сколько всего пальцев было показано. Эта простейшая игра так и называлась — “мелькание пальцев”. Очень популярна была и игра “голова — корабль”: надо было угадать, какой стороной упадет подброшенная монета. Играли также в чет и нечет, подбрасывая некоторое количество орехов, камешков или игральных костей.

Знали римляне и игру, похожую на шашки: на большой доске двое партнеров передвигали по определенным правилам игральные камешки, кости или фигурки, называвшиеся “латрункули” — наемные воины. Существовало, по всей видимости, множество вариантов этой игры.

В кости римляне играли так же, как и греки, определяя победителя по числу очков, выпавших при бросании костей. Сама игральная кость могла быть маленьким кубиком или шестигранником с углублениями на гранях. Самый неудачный бросок римляне называли “собакой”, как и жители Эллады, самый лучший — Венерой. Азартная игра в кости была в принципе запрещена в течение всего года за исключением праздника Сатурналий. Однако запреты эти нарушались, и нарушали их как раз те, кто их вводил. Как бы то ни было, римляне продолжали увлекаться азартными играми, теряя подчас целые состояния.

Поддерживая торговые и иные связи со многими далекими странами и народами, римляне охотно знакомились со всевозможными редкостями и новинками, привозимыми оттуда. Специальных музеев, выставок в современном значении этих понятий в Риме не было: произведения искусства, памятники, статуи окружали древних повсюду. Римляне жили с ними рядом, привязывались к ним и энергично противились любым попыткам перенести, например, какое-нибудь изваяние на новое место.

Время от времени в городе появлялась какая-нибудь новинка, и множество людей сходилось, чтобы взглянуть на нее. Это могли быть редкие, прежде не известные здесь образцы растений, могли быть и экзотические звери, это, наконец, могли быть и люди с непривычным цветом кожи, строением тела, странными, причудливыми чертами лица.

Еще большей приманкой для зрителей были дикие звери. С ними римляне чаще всего знакомились постепенно, по мере расширения сферы своих завоевательных походов и торговых экспедиций. Зверей в Рим привозили все больше, потребность в них росла, ведь бои гладиаторов с дикими животными уже стали любимым развлечением для жителей Вечного города.

На всеобщее обозрение выставлялись не только живые звери, но и скелеты, и отдельные кости, необычные по своим размерам и вызывавшие в памяти древние мифы. В 58 г. до н.э. Эмилий Скавр доставил из Иудеи в Рим скелет некоего морского чудовища: традиция утверждала, что это останки того самого дракона, которому должны были выдать на съедение Андромеду! В правление Александра Севера в театре был выставлен скелет кита. С удивлением рассматривали римляне также невиданных прежде крокодилов и бегемотов.

То, что каждая новинка вызывала всеобщее любопытство, естественно и понятно. Неприятным явлением было, однако, страстное желание сотен римлян поглазеть на физические уродства, на людей увечных, обделенных судьбой. А ведь и такие “подарки” присылались правителям Рима. Так, Августу привезли из Индии человека без рук, а Нерону преподнесли в дар ребенка нормальных размеров, но с четырьмя головами. Римский плебс охотно ходил смотреть на необычайно высоких людей и ,наоборот, на карликов. Маленьких человечков держали в домах ради развлечения и даже показывали их публично. Существовали и другие сомнительные с сегодняшней точки зрения обычаи. В Риме был рынок, где всякий мог купить себе для забавы все, что было уродливого и притом необычного: людей, родившихся без рук или без ног, одноглазых или трехглазых, с бесформенными головами, сиамских близнецов. Сохраняли и выставляли напоказ даже умерших людей, отличавшихся очень высоким ростом или необычным телосложением. В эпоху принципата Августа в садах Саллюстия можно было видеть тела супружеской пары великанов. Плиний старший пишет, что сам наблюдал однажды сохраненные и выставленные таким образом тела карликов.

Мы знаем, что у древних были разные способы консервации мертвых тел. Когда в Рим при Клавдии отправили некое неведомое существо, названное “гиппокентавром”, но по дороге, в Египте, оно погибло, тело его законсервировали в меде и в таком виде привезли, в конце концов, в столицу империи, где и выставили в императорском дворце. Точно также два века спустя некоего гиппокентавра прислали из Антиохии в Рим законсервированным, дабы император мог на него подивиться.

Людей ученых, интеллектуалов, литераторов, не так уж привлекали к себе скелеты крокодилов и живые карлики. Время, свободное от повседневных обязанностей, они проводили за чтением, литературным трудом или просто отдыхая в тиши своих поместий. Интерес к бурной интеллектуальной жизни, к публичным чтениям, дискуссиям пробудили у римлян греческие философы и грамматики, десятками переселявшиеся в Италию и прежде всего в Рим, начиная с середины II в. до н.э.

II. Боги Древнего Рима

Во что верили римляне?

Древнейшая римская религия коренным образом отличалась от греческой. Трезвые римляне, убогая фантазия которых не создала народного эпоса, подобного “Илиаде” и “Одиссее”, не знали также и мифологии. Их боги безжизненны. Это были персонажи неопределенные, без родословной, без супружеских и родственных связей, которые греческих богов объединяли в одну большую семью. Зачастую они даже имели не настоящие имена, а лишь прозвища, как бы клички, определяющие границы их власти и действий. У них не рассказывали никаких легенд. Это отсутствие легенд, в котором мы теперь усматриваем известный недостаток творческого воображения, древние считали достоинства римлян, слывших самым религиозным народом. Именно от римлян пошли и получили впоследствии распространение во всех языках слова: религия - поклонение воображаемым сверхъестественным силам и культ - означающая с переносном смысле “почитать”, “ублажать” и предполагающее выполнение религиозных обрядов. Греков поражала эта религия, которая не имела мифов, порочащих честь и достоинство богов. Мир римских богов не знал Кроноса, который изувечил отца и пожирал своих детей, не знал преступлений и безнравственности.

В древнейшей римской религии отразилась простота трудолюбивых земледельцев и пастухов, целиком поглощенных повседневными делами своей скромной жизни. Опустив голову к борозде, которую пропахивала его деревянная соха, и к лугам, на которых пасся его скот, древний римлянин не испытывал желания обращать свой взор к звездам. Он не почитал ни солнца, ни луну, ни все те небесные явления, которые своими тайнами будоражили воображение других индоевропейских народов. С него достаточно было тайн, заключенных в самых будничных, житейских делах и в ближайшем окружении. Если бы кто-нибудь из римлян обошел древнюю Италию, он увидел бы людей, молящихся в рощах, увенчанные цветами алтари, гроты, убранные зеленью, деревья, украшенные рогами и шкурами животных, кровь которых орошала растущую под ними мураву, холмы, окруженные особым почитанием, камни, умащенные маслом.

Повсюду мерещилось какое-либо божество, и недаром один из латинских писателей сказал, что в этой стране легче встретить бога, чем человека.

По убеждению римлянина, человеческая жизнь во всех, даже в самых мельчайших, проявлениях подчинялась власти и находилась под опекой различных богов, так что человек на каждом шагу зависел от какой-либо высшей силы. Наряду с такими богами, как Юпитер и Марс, могущество которых все более возрастало, существовало неисчислимое множество менее значительных богов, духов, опекающих различные действия в жизни и хозяйстве. Их влияние касалось лишь определенных моментов в обработке земли, росте злаков, выращивании скота, бортничестве и жизни человека. Ватикан открывал уста ребенка для первого крика, Кунина была покровительницей колыбели, Румина заботилась о пище младенца, Потина и Эдуса учили ребенка пить и есть после отлучения от груди, Куба наблюдала за переносом его из колыбели в постель, Оссипаго следила, чтобы кости ребенка правильно срастались, Статан учил его стоять, а Фабулин - говорить, Итердука и Домидука вели ребенка, когда он первый раз выходил из дома.

И так было во всем. Каждая неудача, хотя бы самая пустячная, каждый успех, хотя бы самый ничтожный, были проявлением гнева или благосклонности божества. Римлянин знал богиню лихорадки - Фебрис, бога Вермина, насылающего паразитов на скот, он отмечал праздник моли и мышей, ставил часовню богине кашля. Эта суеверная мелочность неоднократно вызывала насмешки. “Каждый в своем доме, - говорит Августин, - имеет одного привратника, и этого в общем достаточно, так как он человек. Но они поместили здесь аж трех богов: створки отдали под опеку Форкула, петли - богине Кардеа, а порог - богу Лименту. По-видимому, этот Форкул неумел одновременно стеречь петли и порог”.

Все эти божества были совершенно безлики. Римлянин не осмеливался утверждать с полной уверенностью, что он знает настоящее имя бога или что он может различить - бог это или богиня. В молитвах он тоже сохранял ту же осторожность и говорил: “Юпитер Преблагой Величайший или если тебе угодно называться каким-нибудь другим именем”. А принося жертву, он говорил: “Бог ли ты или богиня, муж ли ты или женщина”. На Палатине (одном из семи холмов, на которых был расположен Древний Рим) до сих пор стоит алтарь, на котором нет ни какого имени, а лишь уклончивая формула: “Богу или богине, мужу или женщине”, и уж сами боги должны были решать, кому принадлежат жертвы, принесенные на этом алтаре. Греку подобное отношение к божеству было непонятным. Он отлично знал, что Зевс - мужчина, а Гера - женщина, и ни секунды в этом не сомневался.

Римские боги не спускались на землю и не показывались людям так охотно, как греческие. Они держались вдали от человека и даже если хотели его о чем-то предостеречь, никогда не являлись непосредственно: в глубине лесов, во мраке храмов, либо в тишине полей слышались внезапные таинственные возгласы, при помощи которых бог и подавал предостерегающий сигнал. Между богом и человеком никогда не доходило до близости.

Одиссей, препирающийся с Афиной, Диомед, борющийся с Афродитой, все ссоры и интрижки греческих героев с Олимпом были для римлянина не понятны. Если во время жертвоприношения или молитвы римлянин закрывал голову плащом, он наверняка делал это не только для того, чтобы больше сосредоточиться, но также из опасения увидеть бога, если бы тому заблагорассудилось оказаться поблизости.

В древнейшем Риме все знания о богах сводились в сущности к тому, как их следует почитать и в какую минуту просить у них помощи. Обстоятельно и точно разработанная система жертвоприношений и обрядов составляла всю религиозную жизнь римлян. Они представляли себе богов подобными преторам (Претор - одно из высших должностных лиц в Древнем Риме. Преторы ведали судебными делами.) и были убеждены, что, как и у судьи, у них проигрывает дело тот, кто не разбирается в официальных формальностях. Поэтому существовали книги, в которых все было предусмотрено и где можно было найти молитвы на все случаи жизни. Правила следовало точно соблюдать, любое нарушение сводило на нет результаты богослужения.

Римлянин все время пребывал в страхе, что совершил обряды не так, как следует. Достаточно было малейшего упущения в молитве, какого-то не предписанного движения, внезапной заминки в религиозном танце, порчи музыкального инструмента во время жертвоприношения, чтобы один и тот же обряд повторяли заново. Бывали случаи, когда раз тридцать все начинали сначала, пока жертвоприношение не выполнялось безупречно. Совершая молитву, содержащую просьбу, жрец должен был следить за тем, чтобы не опустить какого-либо выражения или не произнести его в несоответствующем месте. Поэтому кто-нибудь читал, а жрец повторял за ним слово в слово, читающему был придан помощник, который следил, правильно ли все читается. Особый слуга жреца наблюдал за тем, чтобы присутствующие хранили молчание, и одновременно трубач изо всех сил дул в трубу, чтобы ничего нельзя было услышать, кроме слов произносимой молитвы.

Столь же осторожно и тщательно производили всевозможные гадания, которые у римлян имели большое значение в общественной и частной жизни. Перед каждым важным делом сначала узнавали волю богов, проявляющуюся в различных знамениях, наблюдать и разъяснять которые умели жрецы, называемые авгурами. Гром и молния, внезапное чихание, падение какого-либо предмета в священном месте, приступ эпилепсии на публичной площади - все подобные явления, даже самые ничтожные, но случившиеся в необычную или важную минуту, приобретали значение божественного предзнаменования. Самым излюбленным было гадание по полету птиц. Когда сенат или консулы должны были принять какое-либо решение, объявить войну или провозгласить мир, обнародовать новые законы, они прежде всего обращались к авгурам с вопросом, подходящее ли для этого выбрано время. Авгур приносил жертву и молился, а в полночь шел на Капитолий, самый священный холм в Риме, и, обратившись лицом к югу, смотрел на небо. На рассвете пролетали птицы, и сообразно тому, с какой стороны летели, какие они были и как вели себя, авгур предсказывал, будет ли задуманное дело успешным или потерпит неудачу. Так привередливые куры управляли могущественной республикой, и военачальники перед лицом неприятеля должны были подчиняться их капризам.

Эту первобытную религию называли религией Нумы, по имени второго из семи римских царей, которому приписывалось установление важнейших религиозных положений. Она была очень проста, лишена всякой пышности, не знала ни статуй, ни храмов. В чистом виде она продержалась недолго. В нее проникали религиозные представления соседних народов, и теперь с трудом можно воссоздать ее облик, скрытый позднейшими наслоениями.

Чужие боги легко приживались в Риме, так как у римлян было обыкновение после завоевания какого-либо города переселять богов побежденных в свою столицу, чтобы заслужить их расположения и уберечься от их гнева.

Вот так, например, римляне зазывали к себе карфагенских богов. Жрец провозглашал торжественное заклинание: “Богиня ты или бог, который простираешь опеку над народом или государством карфагенским, ты, который покровительствуешь этому городу, к тебе возношу молитвы, тебе воздаю почести, вас о милости прошу, чтобы оставили народ и государство карфагенян, чтобы покинули их храмы, чтобы от них ушли. Переходите ко мне в Рим. Пусть наши храмы и город будут вам приятнее. Будьте милостивы и благосклонны ко мне и народу римскому и к нашим воинам так, как мы этого хотим и как это понимаем. Если сделаете так, обещаю, что вам воздвигнут храм и в вашу честь будут учреждены игры”.

До того как римляне непосредственно столкнулись с греками, которые оказали такое подавляющее влияние на их религиозные представления, другой народ, более близкий территориально, обнаружил перед римлянами свое духовное превосходство. Это были этруски, народ неведомого происхождения, удивительная культура которого сохранилась поныне в тысячах памятников и обращается к нам не непонятном языке надписей, не похожем ни на один язык мира. Они занимали северо-западную часть Италии, от Апеннин до моря, - страну

плодородных долин и солнечных холмов, сбегающую к Тибру, реке, которая соединяла их с римлянами. Богатые и могущественные, этруски с вышины своих городов-крепостей, стоящих на крутых и недоступных горах, господствовали над огромными земельными пространствами. Их цари одевались в пурпур, сидели на стульях, выложенных слоновой костью, а окружала их почетная стража, вооруженная пучками розог с воткнутыми в них топорами. Этруски имели флот и с очень давних пор поддерживали торговые отношения с греками в Сицилии и на юге Италии. От них они заимствовали письменность и многие религиозные представления, которые, однако, переиначивали по-своему.

Об этрусских богах можно сказать немногое. Среди большого числа их выделяется над другими троица: Тини, бог громовержец, вроде Юпитера, Уни, богиня-царица, подобная Юноне, и крылатая богиня Менфра, соответствующая латинской Минерве. Это как бы прототип прославленной Капитолийской троицы. С суеверной набожностью этруски почитали души умерших, как существа жестокие, жаждущие крови. На могилах этруски совершали человеческие жертвоприношения, перенятые впоследствии римлянами бои гладиаторов были вначале у этрусков частью культа мертвых. Они верили в существование реального ада, куда доставляет души Харун - старец полузвериного облика, с крыльями, вооруженный тяжелым молотом. На расписанных стенах этрусских могил проходит целая вереница подобных демонов: Мантус, царь ада, тоже крылатый, с короной на голове и факелом в руке; Тухульха, чудовище с клювом орла, ослиными ушами и со змеями на голове вместо волос, и многие другие. Зловещей вереницей они окружают несчастные, запуганные человеческие души.

Этрусские легенды сообщают, что однажды в окрестностях города Тарквиниев, когда крестьяне пахали землю, из влажной борозды вышел человек с лицом и фигурой ребенка, но с седыми волосами и бородой, как у старика. Звали его Тагес. Когда вокруг него собралась толпа, он начал проповедовать правила гадания и религиозных церемоний. Царь тех мест приказал из заповедей Тагеса составить книгу. С тех пор этруски считали, что они лучше других народов знают, как следует толковать божественные знамения и предсказания. Гаданием занимались особые жрецы - гаруспики. Когда животное приносили в жертву, они внимательно осматривали его внутренности: форму и положение сердца, печени, легких - и, согласно определенным правилам, предсказывали будущее. Они знали, что означает каждая молния, по ее цвету узнавали, от какого бога она исходит. Огромную и сложную систему сверхъестественных знамений гаруспики превратили в целую науку, которую позднее переняли римляне.


Информация о работе «Культура Древнего Рима»
Раздел: Культура и искусство
Количество знаков с пробелами: 98046
Количество таблиц: 0
Количество изображений: 0

Похожие работы

Скачать
60611
0
0

... начало научному исследованию памятников античного искусства, произвели огромное впечатление на весь образованный мир и оказали влияние на европейскую художественную культуру, способствовав возникновению того ее течения, которое получило название «классицизм». 5.  Инженерные сооружения древнего Рима В 312 г. до н. э., когда в Риме цензором был Аппий Клавдий, построили водопровод и дорогу; ...

Скачать
37613
1
0

... художественной литературы являлась сатира, литературный жанр чисто римского происхождения. Ярчайшим его представителем был Луцилий (II в. до н.э.). Архитектура. От республиканского  периода истории Древнего Рима сохранились лишь немногие архитектурные памятники. В строительстве римляне применяли в основном четыре архитектурных ордера: тосканский (заимствованный у ...

0 комментариев


Наверх